Сотый шанс
Шрифт:
— Теперь, герр ефрейтор, сюда придут бетонщики, а нам мастер велел перейти туда, — Немченко махнул рукой к морю.
Распоряжения мастера часовой, разумеется, не знал. Да это и не входило в его функцию. Его дело — стеречь русских, а когда захочется, огреть прикладом винтовки или дать пинка сапогом.
Немченко повел бригаду вдоль опустевших самолетных стоянок — машины были в полете. Вахман шагал сзади, не подгонял, не понукал — встречный ветер колол лицо. Девятаев
Еще капонир. В нем «юнкерс». Левый мотор работает на средних оборотах. Правый медленно прокручивает винт. Сейчас и он заработает. Дверца в кабину открыта. В кабине человек без шлемофона. Второй подставляет стремянку к плоскости.
Так это же техники!..
Ну, здесь с ними расправиться легче. Капонир и гул мотора заглушат все…
— Берем этого, — торопливо изменил Девятаев прежний план. — Иван, кабину тебе. Мы с Володькой — на крыло. Кутергин, тебе — вахман.
И только приготовились, как Михаил резко:
— Отставить! Крыло испорчено.
В последний миг он заметил, что с правой плоскости снят элерон.
Без него не улететь…
Все без команды застыли как вкопанные.
Сердца словно замерли, рты жадно, как рыба на суше, но хватали тугой морозный воздух. На лбу у Девятаева потекли росинки пота.
Что теперь будет?
— Где ваша работа? — закричал раскрасневшийся вахман. — Ближе не подходить!
Он почувствовал неладное: русские остановились без его команды, почти вплотную глазеют на самолет. Огрел прикладом двоих или троих, стоявших сзади.
— Вон! Вон! — замахал ломиком техник с плоскости.
Вахман, озлобившись, изрыгал проклятия, размахивая прикладом. Соколов и Немченко пытались что-то объяснить, но ефрейтор, не слушая их, приказал всем бежать назад. Лишь запыхавшись, остановил бег.
— Скажи, расчистить капонир, — успел шепнуть Девятаев Соколову.
Вахман подозвал Соколова.
— Бегом гони свою паршивую команду к ангару!
Кто знал в десятке о побеге, понял: там, у ангара, эсэсовцы начнут допрос. Новички могут проговориться… Нет, к ангару нельзя.
— Расчищать капонир! — еще раз шепнул Девятаев.
— Герр ефрейтор, — Володя деловито посмотрел на вахмана, — мы же должны выполнить распоряжение мастера. Он приказал вычистить от снега капонир. И обед привезут туда. А этот одноглазый дорогу перепутал… Мы разве виноваты?..
Вахман помедлил. Оба помощника капо тремя чистыми, вопрошающими глазами смотрели на него.
— После обеда, герр ефрейтор, мастер сам проверит нашу работу, — для убедительности добавил Соколов.
Вахман еще раз посмотрел на Немченко.
Да, после бомбовой воронки он сказал про другое задание. Значит, все верно. Только этот одноглазый проглядел
И вахман «сдался».
Защитный капонир, куда не вернулся сбитый истребителями или зенитками бомбардировщик, был забит затвердевшим снегом, поверху затянут легкой леденистой корочкой. Бригада с поспешностью набросилась на ненужную работу. Пусть вахман считает, что сюда и впрямь приедет мастер и потому русские старательны.
Но в бригаде думали о другом: как заманить вахмана в капонир?
Пленные уже разметали снег, взялись за метлы.
В капонире было тихо, безветренно.
А вахман стоял на ветру, пританцовывал, чаще курил.
Что же предпринять?
Эта мысль сверлила голову и Девятаеву, и Соколову, и Кривоногову… Теперь только бы вахмана сюда…
Немченко, раскидывая снег, уже побывал на валу и видел, как на «хейнкеле» зачехляют моторы.
Значит, скоро обед и техники уйдут. Да и герр ефрейтор посматривает на часы.
Выход нашли. На днище капонира валялись щепки, расколотые доски, маслянистая бумага. Все это сложили в кучу. Только спичку — запылает веселый огонек.
— Герр ефрейтор, — весело сказал помощник капо Соколов, — пока привезут обед, можно и погреться.
Вахман клюнул на приманку. Его зажигалку Курносый поймал на лету.
Осталось ухватиться за главный — много раз тайком обговоренный — план.
Но делать надо все с большой предосторожностью. Ведь если в полдневный час на аэродроме хлопнет винтовочный выстрел, то…
Над дымным от промасленных дощечек костром пленные грели потные руки, напряженно переговаривались, но не словами — только взглядами.
На ходу крикнув, чтоб все убирались подальше, размашисто подошел немец. Один из пленных, глотнув терпкого дыма, чихнул и не успел протереть заслезившиеся глаза. Вахман дернул его прикладом по плечу. Вахман не знал, что это его последний удар. Не знал, что следующий — роковой — уготован ему. Не ведал, что сам зашел в ловушку. Не знал эсэсовец, что после этого удара на немецком аэродроме начнется иной отсчет времени.
Вахман грел руки у костра, по обыкновению присев на корточки.
Курносый помощник капо догадался проявить «заботу» о желудке герр ефрейтора, попросив разрешения взглянуть, не везут ли обед. Но на снежный вал Соколов поднялся с другой целью. Он знал, что никто привозить обед в капонир не собирался. Теперешняя минута, когда техники, по надежной немецкой пунктуальности, уйдут в столовую, была нужнее всего. И Володя Соколов знаками показал Девятаеву с высотки за спиной вахмана: «Нигде ни души».