Сотый шанс

Стуриков Николай Андреевич

— Сейчас в щели загонят. Опять штанга, поди, рядом грохнется.

— Что за штанга? — не понял Девятаев.

— От шайтан-самолета. Вон его тянут.

Девятаев увидел, как из ангара выкатили самолет, совершенно незнакомый ему, летчику. На высоких «ногах», без воздушных винтов. И тут же раздалась команда старшего над пленными: «Всем в укрытие!»

С аэродрома долетел какой-то незнакомый, пронизывающий посвист, дребезжащий шум. В небо стремительно вонзился непонятный самолет, от него

оторвалось что-то похожее на штангу и, взметнув брызги, грохнулось в море недалеко от берега. Самолет невиданной скорости сделал над островом два круга и пошел на посадку.

Это было настолько диковинным, что охранники позабыли о своих служебных функциях, не заметили, как пленники вместе с ними приподнялись на брустверы окопов-щелей.

Все глазели на небо.

«Это же реактивный!» — хотелось выпалить вслух Михаилу. Но сдержался, чтобы не выдать себя.

На обед, получив в котелки ржавую баланду, Девятаев и Корж пристроились рядышком, чуть в сторонке от остальных.

— Слушай, Иван, махнуть по морю, конечно, заманчиво. Ты считаешь, что это единственный выход?

— Самый лучший. Тем более, если ты кораблик водить можешь.

— А чей был замысел про лодку?

— Мой!

— И ты подготовил ребят?

— Ну и что?

Положив ложку на донышко котелка, Михаил с напористостью отвел душу:

— Ну и дуралей ты… Балтика — не Ока и не Волга, в которых ты купался.

— Я еще знаю реку Сан!

— Еще раз дуралей, который бессмысленно тесак над головой товарища заносит.

Коржа взбесило:

— А что, мы шалопаи? Не один ты лыком шит!..

Девятаев примиреннее:

— По морю — чепуха! Ведь кругом их охрана. Они же не лопоухие. А ты взбудоражил ребят.

— И что ты предлагаешь?

Ответить можно было только косвенно?

— Видел, как «штанга» плюхнулась? Такой самолет и такой летчик, может, на всю Германию один. И наши должны знать и про ракеты, и про шайтан-самолет. Значит, и надо лететь отсюда на самолете.

— Так нужен же летчик!..

— Не беспокойся, найдется…

И еще настороженный вопрос испытующего Девятаева:

— Курносому можно доверять?

— Как и мне.

Оба, вставая с бруствера, коснулись локтями друг друга.

Начало было положено.

…Сердюков по-мальчишечьи обрадовался, когда Девятаев велел ему сходить к Зарудному.

— Он тебе, Дима, утепленные долбанки даст.

Вернувшись из сапожной, благодарно прижался к Михаилу, торопливо залепетал:

— Дядя Миша, в лесочке за бараком наши собираются. И тебя ждут. Велели приходить.

— Какие «наши»?

— Мне Урбанович сказал.

«Пожалуй, это «лодочная команда», — подумал Девятаев. — И если приглашают… Такой случай упускать

нельзя».

В лесу Михаил увидел Курносого, который теперь назвался Владимиром Соколовым, Колю Урбановича. Еще один, высокий, как Петр Первый, действительно представился Петром, но Кутергиным. Из-за соснового ствола вышел еще один, с черной повязкой на глазу.

— Лейтенант Владимир Немченко, — бойко приложил руку к дырявой шапчонке.

Из-за его спины выглянул щуплый Иван.

— А-а, Корж…

— Я такой же Корж, как ты киевский учитель, который по-украински ни бельмеса не смыслит. Или как вон лейтенант Немченко, который никогда не был лейтенантом. Самый настоящий самозванец и пустомеля. А ты кто такой? Прикидываешься казанской сиротой, а в самом деле?

— Старший лейтенант Девятаев. Звать Михаилом.

— Вот это дело. Давно бы так. Ну, выкладывай про свой план. Где твой летчик?

Девятаев опасливо посмотрел на Сердюкова: неужели Дима проговорился?

Тот стушевался, но глаза были ясными.

— Летчик найдется, — стараясь быть спокойнее ответил Девятаев. — Но он не знает немецкие самолеты, должен подучиться. Ему надо узнать приборы в кабине.

— Так давай его в мою бригаду, — оживился Соколов. — Что-нибудь придумаем.

— Летчика, — Михаил неизвестно зачем глянул вверх, — пока не надо тревожить. Неровен час, пронюхают немцы…

— Понятно, — раздельно сказал Корж, — А человек он как, надежный? Не финтит?

— Я ему верю, как себе.

— И что он из себя представляет?

— Ростом, пожалуй, повыше Петра, — сам не зная зачем, выпалил Девятаев.

Низенький, проворный «лейтенант», коснувшись пальцами черной повязки, загадочно улыбнулся:

— А какого Петра? Исторического или нашего?

«Лишнего сболтнул», — укорил себя Михаил. А Корж серьезно:

— Петька, ты — летчик?

Кутергин, наклонив голову, мрачно пробасил:

— Не пори дурь. Я такой же летчик, как ты адмирал.

— Хорошо сказано, — оживился Соколов. — Адмирал. Звучит? Звучит. А ты, — глянул на Девятаева, — майор, значит, как себе доверяешь тому летчику. А мы, выходит, должны полагаться на тебя?

— А при чем тут майор?

— А при том, что ты с летчиком должен поступить в распоряжение адмирала Коржа и мое. И еще — у летчика должно быть звание не ниже майорского.

Командир звена истребителей старший лейтенант Девятаев никогда не был майором, а Корж не был ни адмиралом, ни… Коржем.

В сорок первом году лейтенант Кривоногов командовал взводом. Его пятнадцать бойцов-красноармейцев составляли гарнизон долговременной, бетонированной огневой точки. Точка стояла, зарывшись в землю, на берегу пограничной реки Сан близ Перемышля.