Сотвори себе мир
Шрифт:
— По-моему, нам лучше уходить, — поморщился Богданов., — вам не кажется, что мы задержались?
— Перевяжите свою руку. — Она достала из сумочки платок.
Он покачал головой, доставая свой. Правая ладонь действительно была в крови, пуля скользнула по руке, лишь содрав кожу. Женщина посмотрела в сторону лежавшего на земле тела.
— Как он?
— Мпы ему вряд ли поможем, — мрачно пробормотал Богданов, — он мертв.
Она посмотрела на толпившихся людей.
— Вы успели запомнить номер? — спросила Миронова.
— Успел, конечно. Вы идете? Или у нас будут очень неприятные объяснения
— Да-да, конечно. — Она снова посмотрела на толпу. — Может, он еще жив?
— В него попали по крайней мере раза четыре, это я ручаюсь. После таких ранений трудно рассчитывать на что-либо. Он мертв, уверяю вас. А нам нужно спешить.
— Идемте, — согласилась она, — вас все-таки ранило довольно сильно. Видите, кровь уже проступает и через платок. Возьмите и мой тоже.
На этот раз он не стал возражать, взяв ее платок, приложил к ладони и затем поспешил в сторону вокзала, увлекая спутницу за собой. Тело связного осталось на тротуаре. А прибывшая полиция принялась добросовестно опрашивать свидетелей, среди которых не оказалось почему-то двух самых важных, стоявших, по свидетельству очевидцев, совсем недалеко от места убийства. Уже когда они подошли к зданию вокзала, он произнес:
— Ну и нервы у вас, сеньора Изабелла. Обычно женщины в таких случаях визжат, как сумасшедшие.
Она взглянула на него, но ничего не сказала. Только спросила:
— Как ваша рука?
— Придем в отель, и я займусь своей рукой.
— У вас хорошая реакция.
— Стараюсь, — усмехнулся он, — должен соответствовать своему начальству.
Они вышли из здания вокзала с противоположной стороны. Справа находился отель «Интерсити».
— Может, мы зайдем сюда? — предложил Богданов.
— Зачем? — удивилась она. — Наш отель совсем рядом.
— Они могут заметить мою руку, — пояснил он, — мне бы не хотелось, чтобы у нас были объяснения с полицией.
— кажется, теперь я начинаю верить, что вы были неплохим специалистом. Вы всегда обращаете внимание даже на такие мелочи?
— Это не мелочь, — мрачно возразил он, — это то, от чего иногда зависит наша жизнь.
— Давайте, я возьму вас за руку, и никто ничего не увидит, — предложила она, — так будет лучше.
— вы можете испачкаться, — предупредил он.
— Ничего, — ответила Миронова, — не испачкаюсь. И потом, будет лучше, если мы прямо сейчас вернемся в наш отель. Долгое отсутствие как раз во время убийства связного может свидетельствовать не в нашу пользу. Кто-то мог запомнить нас в лицо, кто-то мог видеть нас в нашем отеле. Так будет вернее.
Теперь он изумленно посмотрел на нее.
— У вас довольно оригинальное мышление, — восхищенно сказал он, — мне даже кажется, что вы правы. Берите меня за руку, и мы идем.
— Договорились.
Они шли по привокзальной площади по направлению к собору. У светофора свернули направо. Уже подходили к отелю, когда он спросил:
— Это, конечно, не мое дело. Но он успел вам что-либо рассказать или его убили в самый неподходящий момент?
— Не все, — честно призналась она. — Я расскажу вам вечером в ресторане.
Он понимающе кивнул. Конечно, она не станет рассказывать ни о чем в их номере. Он вполне может прослушиваться, а у них и без того хватает неприятностей.
— Вы хорошо держитесь, — снова
— Просто делаю вид, — хладнокровно произнесла она, первой входя в здание.
Глава 5
Эксперты не могли ошибиться. Левая шина машины Штенгеля была пробита разрывной пулей, и это меняло всю картину. Развороченный левый бок автомобиля, в который врезался грузовик, не позволял увидеть разрыв в шине до того, как произошла авария. Но самолюбивый Мюллер сильно переживал, ему казалось, что он просто обязан был обнаружить эту деталь и заметить, как потерявший управление автомобиль совершил аварию. Вдобавок ко всем неприятностям оказалось, что водитель грузовика Гюнтер Вайс был отпущен под денежный залог до передачи дела в суд. Никто не мог предполагать, что происшедшая авария была результатом столь тщательно подстроенной ловушки.
В дом к Вайсу были посланы полицейские, но еготам не оказалось. Это еще не свидетельствовало о дурных намерениях парня, он мог отлучится из дома и уйти для встречи с подружкой либо своими друзьями, что было естественно для человека, испытавшего столь сильный шок, но само по себе отсутствие Вайса создавало ряд проблем, и полицейским был над приказ дежурить у дома до его возвращения.
Крюгер поехал к себе в офис, надеясь получить требуемые материалы по Ирине Шварц, работавшей в Калининграде и столь трагично окончившей свое вчерашнее путешествие.
К чести российской милиции, справка была уже передана в Мюнхен. Из нее следовало, чтотридцатидвухлетняя Ирина Щварц была ранее дважды судима. В городе ее знали как владелицу небольшого косметического салона, открытого два года назад. Ничего криминального за последние два года сообщить не могли, но предыдущие преступления были достаточно характерны: мошенничество и участие вубийстве банкира. Тогда двадцатисемилетняя Шварц получила пятнадцать лет тюрьмы, но по непонятным причинам уже через три года вышла на свободу, а через несколько месяцев перебралась в Калининград, где открыла свой салон. В сообщении не было данных, объясняющих, почему получившая столь большой срок Ирина Шварц была отпущена на свободу раньше времени. Даже с учетом всех амнистий три года вместо пятнадцати было слишком мало. Крюгер отметил это место в их сообщении. Он был специалистом именно по преступникам из бывшего Советского Союза и неплохо знал советское законодательство. Выйти так быстро на свободу после убийства заключенная не могла, должна быть веская причина для ее освобождения.
Пришло сообщение и из посольства Германии в Москве. По неясным причинам визу ей выдали не в Калининграде, где было германское консульство, а в Москве, в немецком посольстве, так какв Германию ее пригласила некая фрау Виммер, проживающая во Франквурте-на Майне. Но, вопреки приглашению, Ирина Шварц полетела не во Франкфурт, куда были прямые самолеты из Москвы, а в Мюнхен, сделав для этого пересадку в Венгрии. Крюгер отметил и это место, решив выяснить, где именно брала билеты убитая. И наконец, из копии анкеты, заполненной Шварц для получения визы и присланной германским посольством, было ясно, что она была в Германии за последние два года четырежды. Детей и мужа она не имела, а о родителях написала, что давно умерли.