Соседи
Шрифт:
Ульяна пришла в себя лишь спустя несколько мгновений. И то только потому, что Юлька, вздохнув еще мечтательней и громче прежнего, пробормотала что-то бессвязное себе под нос.
— А почему… Почему вы меня не попросили? Я бы тоже могла сходить, — тихо спросила Уля.
Сгорбленная фигура бабы Гали встала перед глазами. Бабушке Гале до ближайшей аптеки минут десять, а до магазина – все пятнадцать. И пусть она никогда не жалуется, пусть постоянно твердит, что всё у нее хорошо, но кто их знает, стариков этих? Вечно они боятся близких напрячь, боятся стать обузой. До сего момента Уля почему-то никогда всерьез не задумывалась о том, каково бабуле там одной приходится.
«Позвонить
Старушка усмехнулась по-доброму:
— Милочка, ты ведь даже не в курсе, как меня зовут и где я живу, как я могу тебя тревожить? А Егорушка быстро сбегает и занесет домой. Пойду я, а то вон – кавалер ваш уже замаячил на горизонте. Не буду мешать.
С этими словами баба Нюра поднялась и застучала клюкой в сторону соседнего подъезда. А Уля – та даже не успела переключить мысли на мифического кавалера: произошедшее выбило из-под ног почву, всегда казавшуюся ей твердой. Чуть ли не впервые в жизни она задумалась об одиночестве. А Егор… Чего она о нём не знает? Точнее, по-другому: что она вообще о нём знает? Сама знает, без маминых подсказок? Знает, если «вглубь, а не по верхам»? Если вспомнить…
«В приближении всё не то, чем кажется издалека», — зазвучал в голове дребезжащий голос бабы Нюры. В их случае приближение сменилось широким углом лет сто назад, и в этой позиции «линзу» заклинило.
Способен ли один поступок перевернуть уже устоявшееся представление окружающих о человеке, его совершившем? Вряд ли, но, кажется, способен это представление пошатнуть.
А еще почему-то одолело вдруг чувство жгучего стыда. Прожила тут двадцать четыре года и понятия не имеет, кто её соседи, из каких они квартир, чем живут… Дом как улей, девять этажей, тридцать шесть квартир в подъезде, подъездов два, итого квартир семьдесят две, и в каждой – один, двое, трое, да хоть десяток людей всех возрастов и социального положения, разных судеб. Как тут всех упомнить и какой вообще в этом смысл?
«Так себе оправдание. Просто ты не хотела, не думала об этом, вот и всё. Было не интересно. Куда как интереснее за скидкой на кеды охотиться и прятаться от реальности в выдуманных мирах…»
Шикарное было настроение пробило дно. Трижды.
***
— Девушки, не грустите. Угощайтесь мороженым!
Парень, которого Уля заметила рядом с «Ямахой» десять минут назад, материализовался в фокусе её внимания внезапно: только что она смотрела в себя, размышляя о собственном вопиющем безразличии к окружающему миру, и тут кто-то бесцеремонно вторгся в её личное пространство и выдернул в наружность. Юлька тут же заняла «охотничью стойку»: расправила плечи, накинула на губы одобрительную полуулыбку, взмахнула ресницами и тряхнула головой; светло-русые пряди спружинили и красиво обрамили лицо. Королева.
Королева и красавчик.
Ну, красавчик же, что тут скажешь. Красавчик, который с самым что ни на есть непринужденным видом раскрыл перед ними пакет, под завязку набитый сливочными стаканчиками. Теми самыми, что Уля так любит. Теми, что готова трескать с утра до вечера в режиме нон-стоп. Стаканчиками-расти-попа. Даже с производителем угадал. А она со вчерашнего дня на диете. Как некстати!
— Ты весь подъезд решил накормить? — шутливо поинтересовалась Юлька, запуская в пакет руку и доставая один.
Молодой человек заулыбался еще шире прежнего, беззаботно и открыто, как улыбаются большие дети.
— Не, все вам, — хитро подмигнул он Юле. — Если не справитесь, мы с моим другом, так уж и быть, вам поможем. Кстати, — парень озадаченно покосился в сторону сиротливо приютившегося в дальнем углу парковки мотоцикла, — куда это он усвистел? Не видели?
Чертята в Юлькином взгляде уже отплясывали
— Смылся! По особо важному поручению некоей бабы Нюры.
— Да? — совершенно искренне удивился тот. — Надо же. Мне всегда казалось, палец о палец он готов ударить только ради девушки, да и то не факт. Впрочем, мы не так уж долго знакомы.
«Во-во… И ты в шоке?»
— Так а баба Нюра-то кто? Девушка и есть, — Юля звонко рассмеялась и поправила и без того идеально лежащие волосы. — О-о-очень почтенного возраста.
— Давайте не будем обсуждать людей у них за спиной, ладно? — тихо произнесла Ульяна. Настроение и не думало брать хотя бы половину прежней высоты. — Особенно друзей, — выразительно посмотрела она на Вадима. — И беспомощных стариков, — это касалось уже Юльки.
Уля знала, что Юлька, добрая душа, за эту отповедь на нее не обидится, разве что в морализаторстве слегка упрекнет. Что поделать: их представления о том, что правильно, а что не очень, несколько отличались. Но это никак не мешало их дружбе. Юлька – легкая на подъем, веселая, общительная, яркая, обаятельная, терпеливая, искренняя. Да, ветреная с мужчинами, но верная подруга, всегда готовая выслушать, поддержать, помочь словом и делом. Ульяна с детства гадала, что эта звезда детских площадок, школьных дворов и университетских аудиторий в ней, послушной маминой дочке, нашла. Юлька никогда об этом не говорила. Но факт остается фактом: их дружба длилась уже двадцать лет. Новицкая – она уникальная. Одна такая на всём белом свете.
— Ой, да ладно тебе, Ильина, не нуди, — тут же округлила глаза Юля. — Что в этом такого? Ей лет девяносто на вид, не меньше. Очень почтенный возраст, нет, что ли, скажешь? Неудивительно, что до аптеки дойти не может.
— Моя бабушка наверняка тоже уже не может, — голос дрогнул, готовый сорваться. — Думаешь, там ей вот так кто-то помогает? Сомневаюсь. А я в столице баклуши бью, кеды выбираю.
Юля понимающе улыбнулась, потянулась к ней и ободряюще коснулась руки.
— Да не переживай ты так, Уль, мир не без добрых людей… Как видишь. И твоей помогают. Она ведь не жалуется?
«В том и дело… Я не знаю!»
Парень, между тем, явно смутился: уверенность сошла с лица, уступив место озадаченности. Беседы незнакомых друг с другом людей обычно ведь непринужденные и бессодержательные, а эта слишком быстро приняла неожиданный для него оборот – по растерянному взгляду было понятно. Покосившись на Улю, он выпалил вдруг:
— Меня, кстати, Вадим зовут! Вадим Стрижов.
— Ульяна, — сдержанно ответила Уля. — А это Юля.
— Спасибо за мороженое, Вадим. Ты наш спаситель, такая жара… — томно протянула подруга, с наслаждением впиваясь зубами в начавший подтаивать пломбир.
— И куда же, Ульяна, подевалось твое хорошее настроение? — не сводя с Ули глаз, спросил новый знакомый. — Только что смеялась, сам слышал…
Уля вежливо улыбнулась, подумывая о том, а не сбежать ли ей домой, оставив этих двоих наедине. Очевидно как день – Юльке он понравился. Такие не могут не нравиться. Под два метра ростом, косая сажень в плечах. Темные, падающие на лоб кудри, подбородок с умопомрачительной ямочкой, невероятной густоты брови, благодаря которым выразительные серо-зеленые глаза приобретали особую яркость. А еще легкая щетина и обезоруживающая улыбка, которую он им предъявил, лишая Юльку последнего шанса устоять. Ну и финальными штрихами – футболка цвета вырви глаз, модные белые кеды, накачанные руки, широкая грудь и вот это вот всё, от чего девочки обычно с ума сходят. Сто пудов из спортзала не вылезает. Стало даже самую малость интересно, что кроется за оболочкой? Что у этого парня в голове? Есть там что-нибудь вообще?