Соседи
Шрифт:
Нэйт покачал головой и положил свои руки на мои.
— Я никуда не пойду, пока ты меня не прогонишь.
***
В тот день мы с Нэйтом не разговаривали по дороге на кладбище, и я была благодарна за то, что он не спрашивал о моих чувствах. Я бы не знала, как облечь в слова весь этот запутанный клубок эмоций. Я переоделась в белую футболку и длинную юбку с узором «пейсли», но по-прежнему прижимала к груди большую соломенную шляпу.
Выглянув из окна машины, я увидела, как паренек на скейтборде пробирается через встречный поток пешеходов.
— Я буду здесь, если понадоблюсь тебе. — Слова Нэйта заставили меня подпрыгнуть, и я огляделась. Мы уже подъехали к кладбищу, он вышел из машины и открыл мою дверь. — Потрать столько времени, сколько тебе нужно.
Стоя у свежей могилы Тома, я смотрела на безделушки и цветы, возложенные для него всего несколько часов назад — розы и хризантемы, свечи, плюшевые мишки и фигурки ангелов. Казалось, многие, многие люди пришли попрощаться с моим братом.
За этим последует надгробие, хотя здесь у меня не будет права голоса, решение будет приниматься без моего участия. Мама, скорее всего, выберет аляповатый камень с херувимами, несущими арфу. Она всегда выбирала то, что считала лучшим для Тома, даже когда он не соглашался.
Отогнав мысли о матери, я хотел опуститься на колени, ощутить мягкую землю и позволить ей скользить сквозь мои пальцы. Но гипс на ноге упрямо не позволял мне наклониться, поэтому я стояла, слушая птиц и ветер в деревьях, и чувствовала солнце на своей шее.
Я представила Тома рядом с собой, безупречно одетого в черное с головы до ног, руки сцеплены, голова опущена — серьезный на первый взгляд, но на самом деле на его лице сияет улыбка. Он очаровал бы всех, кто пришел попрощаться с ним. Несомненно, он даже рассказал бы пару анекдотов.
— Значит, это все, Томми? — сказала я вслух, начиная воображаемый разговор с братом, мой голос звучал странно и жутко, как будто принадлежал кому-то другому. — Ты уходишь навсегда?
«Похоже на то, — услышала я его слова в своей голове. — Но с тобой все будет в порядке, Шебби».
— Нет. Не будет, Том, — прошептала я. — Я никогда не буду в порядке без тебя. Ты был тем клеем, который держал все вместе. Ты знаешь это.
Я услышала смех Тома, представила его широкую ухмылку.
«Ага, Крэйзи Клей».
— Нет, — прошептала я. — Суперклей.
«Лиам позаботится о тебе, — тихо ответил он. — Хотя ты прекрасно знаешь, что можешь позаботиться о себе сама».
Я смахнула слезы со своих щек.
— Я не могу быть с Лиамом. В конце концов он возненавидит меня за то, что я сделала.
«Тогда как насчет этого парня? — Том мотнул головой в сторону Нэйта. — Он часто крутится рядом. Он кажется милым».
Я посмотрела на Нэйта.
— Он такой, — тихо произнесла я. — И он единственный, кто понимает, потому что тоже не смог тебя спасти.
Глава 28
Сейчас
Эбби
Я
Я прокралась в ванную комнату, сделав ее своей на следующие сорок минут. В доме царила жуткая тишина — совсем не то, что в последние несколько дней. Пол и Линн уехали накануне. Обычно их отъезд вызвал бы у меня грусть, но это немного приблизило завтрашний день, то есть сегодня.
Пока принимала душ, намазывая тело густым, насыщенным гелем для душа с ароматом миндаля и цветущей вишни, я гадала, подойдет ли Лиам достаточно близко, чтобы заметить аромат на моей коже, может быть, даже протянет руку и почувствует, какая она мягкая. Я велела себе остановиться. Он сказал, что позвонит сегодня, а не что мы встретимся. И даже если мы встретимся, то только для того, чтобы закончить разговор, разобраться в себе и двигаться дальше.
Но пока я тщательно наносила тональный крем и румяна, подводку и тушь для ресниц, каждый мазок кисти шептал о том, для кого это делаю. Я, повторяла себе, я делаю это для себя. Мне нужно почувствовать себя хорошо, более уверенно. Таким образом, если Лиам предложит что-нибудь, я смогу сказать «нет».
Пальцы слегка дрожали, я уложила волосы в одну из тех причесок, которые видела в журнале «Хорошее домашнее хозяйство», но так и не решалась попробовать. Такие прически всегда выглядели шикарно, и, когда я наконец осмелилась оценить себя в зеркале, пришлось признать, что выглядело это неплохо. Гены моей матери благословили меня явным отсутствием седых волос, и мне все еще не требовалось окрашивать их и подкрашивать корни каждые несколько недель.
Когда вернулась в нашу комнату, Нэйта в постели уже не было, и я вздохнула. Натянула одежду, которую аккуратно разложила вечером, — черное платье и туфли с серебристым каблуком. Наряд для работы, который хорошо подчеркивал мою фигуру, но не выглядел достаточно откровенным или коротким, чтобы кричать о прелюбодеянии во всю мощь своих шелковистых легких.
Не то чтобы у меня имелись намерения заняться чем-либо с Лиамом. Я не могла. Если бы снова встала на этот скользкий путь, на этот раз я бы со свистом пронеслась вниз, до самого дна, без возможности остановиться или перевести дух.
— Ух ты, — восхитился Нэйт, когда я вошла на кухню.
Сара подняла голову.
— Да. Это платье тебе очень идет, мама.
Они сидели рядом друг с другом за столом во время завтрака. Он с кружкой кофе «Лучший папа на свете», которую Сара подарила ему, когда ей было четыре года, она с недоеденным куском тоста, и оба читали газету. Нэйт брал спортивный раздел, Сара — развлекательные новости. Временами они казались больше похожими на супружескую пару, чем мы с Нэйтом.
— Ты не идешь в спортзал сегодня утром? — спросил Нэйт. Когда я покачала головой, он смахнул крошки с галстука, сложил газету и спросил: — Важная встреча или что-то вроде того?