Сосед

Сан Тери

– Я тебя люблю, Кир! – тихо прошептала Маринка, уткнувшись лбом в стекло, и нарисовала сердечко.

Здравствуй, я долго здесь.

Хочешь, тебя коснусь.

Если ты просто сон,

Значит, я лишь проснусь...

Она не заорала. Докурила спокойно сигарету, раздавила тщательно в пепельнице. Подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение, изучая красные глаза, припухший нос, жалкое выражение лица. А

потом, зажмурившись, отвесила самой себе пощёчину, представив в этот момент не собственный кулак, а увесистую тяжёлую длань матери Кирилла. Её глаза. Отвращение, когда она узнает правду. Как отреагирует, когда поймёт, что сына, который ещё учится в школе, соблазнила девушка на несколько лет старше. Не бог весть, какая разница в возрасте... Кому-то покажется смешным загоном, просто... Просто для матери такое противоестественно.

Этот сон был всех короче,

Буду я скучать очень. (с)

Маринка прикусила губу, постояла, продолжая накручивать себя сценами а-ля «Пугачёва и Галкин», и выдохнула, открывая глаза. «Пришла пора взрослеть и браться за ум», - именно так говорила мама перед тем, как укатила в Украину. Маринка не присутствовала на свадьбе - не поехала, спокойно объяснив свою позицию. Но сейчас остро хотелось навестить мать, поговорить по душам, по-женски, выговориться...

Кто, кроме мамы, способен понять? Может, и осудит, посмеётся, но она была единственным человеком, которому Маринка могла довериться. Хотела довериться, зная, как придётся потом расплачиваться за это доверие. Как больно будет узнать, что её тайну - личную жизнь - обсуждают за спиной. Треплят соседкам, подружкам маман, призывая в свидетели:

– Нет, ну ты представляешь, а моя-то что учудила...

Маринка никогда не понимала родительского равнодушного и бесцеремонного отношения. Может, мама и любила её, заботилась и старалась уберечь от неприятностей, но при этом абсолютно игнорировала чувства Маринки. Не понимала, что Березина личность, и этой личности может быть больно. Существуют вещи, которые необходимо уважать, потому что наплевательство ранит.

Она никогда не хотела детей. Боялась, что сама станет копией матери, или наоборот, желая стать другой, наперекор всему перегнёт палку и напортачит. Да и какая из неё мать и жена, собственно? Домашнее хозяйство Березина терпеть не может, уборку в доме воспринимает каторгой, и если бы не Кирилл... Маринка одёрнула себя, запретив думать в этом направлении. Всё, всё хватит...

Табличка с надписью «Забыть».

Капли любви, дрожа,

Будут срываться вниз.

Будет лететь с лица

Звучный ночной каприз.

Падать, и на земле

Холод разбивать.

Если ты просто сон,

Как же приятно спать.

Этот сон был всех короче

Буду я скучать, очень.

(с) Сон. Максим.

Часть 4

Березина

спустилась по лестнице, и столкнулась с Кириллом у подъезда. Неделю назад она вышла на работу к огромной радости Нины Петровны, похвалившей сотрудницу за усердие и поставившей другим в пример: «Вот какая Мариночка сознательная. Отпуск не догуляла, настолько не терпелось вернуться в родной отдел».

Знала бы она...

Вид Кирилла а-ля «классик» - светлая рубаха, джинсы, широкий ремень, отсутствие привычного пирсинга - вышиб кислород из лёгких. Кирилл подстригся, и возможно оттого, что причёска изменилась, не было пирсинга и всех этих многочисленных заклёпок... он стал удивительно взрослым. Выглядел спокойным, в каком-то отрешённо-мудром просветлении. На мгновение показался даже старше Березиной, которая при виде замедлившего шаг фантастического парня чуть по двери не растеклась на подогнувшихся коленях.

Костриков прошёл мимо, одарив коротким холодным взглядом. Приветственно кивнул - равнодушно, как обычной малознакомой соседке. Совершенно безразличный, собранный, самоуверенный, владеющий собой раза в три лучше Маринки, которой стоило громадных усилий разминуться с ним, пройти мимо не менее небрежной походкой, проигнорировать кивок.

Правильно. Проигнорировать.

***

Вечером дома ждала музыка, и какая!.. Сатанинская, просто рвущая слух. А Березина, открыв дверь и чуть не выронив пакеты из магазина, бегом бросилась проверять, чтобы убедиться. Но нет, всё верно - стенки тряслись, весело ссыпая на покрывало штукатурку. А Маринка ощущала себя совершенно безумной. Ей хотелось смеяться, просто откинуть голову назад, и смеяться от счастья.

– Выключи музыку, урод!!! – привычно взвизгнула она, оглядываясь в поисках тапка.

– Ебало завали, шалава тупорылая! – последовал растяжный, пофигистично-безразличный ответ.

– Сам заткнись, дурак! – Маринка так обрадовалась оскорблению, что даже слов в ответ не нашла.

Она точно больная, совершенно, абсолютно больная, ненормальная на всю голову. Кирил с ней был полностью согласен, между делом поинтересовавшись, как там обстоят её дела с Игорянчиком. По прежнему трудимся на поприще ебли?

– Лишь бы не с тобой, урод! – озлившись, рявкнула Березина.

– Сама уродина! – буркнула стенка, – Не лезла бы ко мне в штаны, у меня бы на тебя в жизни не встал. А так я мальчик очень темпераментный. Особенно в некоторых частях.

– Мелковаты части, – ехидно отозвалась Маринка, которую больно укололо замечание про отсутствие стояка на неё, – Без микроскопа не разглядишь.

– Микроскоп дать, тёть? – деловито предложил Кирилл.

– Ага, электронный, – немедленно парировала Березина, – Вдруг не найду.

– Да не ссы, ротиком справишься, – у Кирила был такой мечтательный тон в этот момент, что Березина прямо представила его вытянувшимся на кровати, закинувшим руки за голову, – Ты главное языком поактивнее работай, чтобы возбудился. Я на плоскодонок плохо реагиую. Одежду в детском мире покупаешь? Сисек нихрена нет.

– Ты, мальчик, сначала пипку подрасти, а потом на сиськи будешь заглядываться.

Диалог явно сводился к маразму, принимая опасные обороты, но... остановиться не могли, постепенно делая грань всё более скользкой и тонкой.