Сорванцы

Калашников Сергей Александрович

«Итак, первое впечатления об этих „цветочках“, полученное пять лет тому назад, было верным — они — чудовища. Теперь, конечно, не так явно демонстрируют свою сущность — подросли, научились прятать чувства. Но.

Чёрненькая крутит Люциусом Малфоем и всеми оставшимися на свободе сторонниками Темного Лорда. Явно подбирается к самому господину и заранее налаживает связи. А на его главного официального противника спустила собаку. Буквально. Альбус тогда довольно долго лечился.

Кучерявенькая крутит самым состоятельным и, при этом, молодым и привлекательным волшебником магической

Англии. Ей явно хватит и терпения, и настойчивости, чтобы окрутить его в заранее спланированный момент.

Но есть ещё и рыженькая, которая явно крутит хвостом передо мной — самым молодым преподавателем Хогвартса и мастером-зельеваром, тоже самым молодым. Маленькая, но какая коварная! Что же, мисс Уизли, вызов принят. Придётся показать вам, что не все в этом мире делается по вашим желаниям» — такие мысли крутились в голове Снейпа, когда он в задумчивости пропустил нужный поворот и, вместо класса зельеварения, эффектно и стремительно влетел в непосещаемый класс.

Осмотревшись, развернулся и направился на урок.

* * *

Субботнее утро Сириус встретил в приподнятом настроении, которое не испортил даже явившийся с докладом Кричер:

— В кухню проникли грязнокровка, дочь грязнокровки и предательница крови, — забормотал он, как бы про себя, но искоса следя за реакцией Блэка. — Как и приказал хозяин, я подчинился их требованию и теперь буду делать себе тогу на римский манер, — взяв из шкафа одно из полотенец, домовик придирчиво осмотрел его, оценивая длину и расцветку, а потом принялся им обматываться.

С первой попытки получился кокон, сквозь который невозможно было просунуть руку. Второй вариант разматывался и спадал, а третий вышел неплохо, если не считать волочащегося по полу «шлейфа».

— Они сказали, что, как только переоденусь, должен буду сопровождать вас на завтрак, — добавил эльф, подхватив свисающий конец и зажав его подмышкой. — Не соблаговолите ли проследовать к столу, сэр?

— Да, Кричер, идём.

— Они называют меня «мистер Кричер», сэр. Ваш долг объяснить им, что добропорядочные эльфы на службе древнейшего и благороднейшего дома не заслуживают к себе подобного обращения.

— Они нарочно подкалывают тебя — маленькие потому что, — ухмыльнулся Сириус. — Не нарывайся на неприятности, и всё будет тип-топ. Если перестанешь ворчать, обещаю — уговорю девочек не усаживать тебя за стол.

— Кричер понял. Кричер не может. Кричер должен отстаивать то, что требовала хозяйка Вальбурга.

— Бедный Кричер, — ухмыльнулся Блэк. — Тогда будешь отдуваться по полной программе. Привет, девочки, — это уже входя под низкие своды кухни, где на дровяной плите сразу три сковородки пекли блины. Стопочка готовых на столе, пара соусников, чайник и три довольные мордашки.

— Молодцы, мальчики, — приветливо встретила мужчин Гермиона. — Отлично выглядите. Садитесь завтракать… Кричер! Куда? Место! — требовательный взмах рукой, и домовика внесло на стул рядом с тарелкой.

— Блины, крёстный, в лучших домах Филадельфии и Аделаиды принято есть руками, — вступила в разговор Гарри.

— Не тарахти! — прервала подругу Рони. — Руками ничего есть

не принято, потому что невозможно. Это делают, вкладывая пищу в голову — ведь рот находится именно там, а не на хватательных конечностях. Вот ими и полагается сворачивать блины трубочкой, макать один конец во что-нибудь вкусненькое и вставлять этот самый конец в голову. Кричер, исполнять!

— Первый блин со сметаной, — откорректировала действия домовика Гермиона. — Теперь второй — с топлёным маслом. И, наконец, третий — с горчичным соусом. Не тяни время, Кричер. Ты обязан подчиниться. Следующие пять блинов тебе предстоит употребить с тем, что наиболее пришлось по вкусу.

Когда жертва детской непосредственности осовела от сытости, девочки переключились на её внешний вид:

— Ты так мужественно выглядишь в этом новом наряде.

— Да перед таким красавцем просто невозможно устоять.

— Для завершения ансамбля необходима какая-нибудь контрастная деталь. Фибула, брошка, заколка вычурной формы. Ты ведь лучше всех на свете знаешь дом, и у тебя безупречный вкус. Когда закончишь первый предобеденный сон, подбери что-нибудь подходящее.

Проводив весёлыми взглядами выскочившего из кухни домовика, девочки освободили стол, налили в чашки чай и высыпали в вазочки сладости в ярких обёртках:

— Забежали в супермаркет и накупили незнакомых вкусняшек, — объяснила Рони. — Будем пробовать.

— Так что ты там накопал в своих книгах? — обратилась к Сириусу Гарри.

— Что бы ни накопал, — одёрнула Миона, — тема явно не застольная. Трескайте короче и айда в библиотеку.

* * *

— В общем, я занимался изучением вопроса о поведении человеческой души в так называемых, нештатных ситуациях. То есть, когда тело непригодно для её обитания, а перейти в место упокоения не удаётся. Самая изученная часть подобных случаев — призраки или привидения. Есть много записей бесед с ними и рассказов о причинах, которые привели к такому результату. Так же имеются показания людей, знавших будущих призраков ещё при жизни. Наиболее часто встречающиеся характеристики указывают на неуравновешенность — вспыльчивый нрав, глупые или откровенно гадкие поступки. Словом, самые разнообразные признаки ненормальности. Про таких, если без выкрутасов, говорят, что они не в себе. А если языком поэтических иносказаний, то — люди с повреждённой душой, — начал свой рассказ Сириус.

— Шизанутые, — сообразила Гарри.

— Примерно так, — кивнула Гермиона. — Это условие можно считать необходимым, но не достаточным, иначе от привидений душевнобольных было бы негде протолкнуться.

— Отмечали ещё приверженность некой идее, обычно — мести. То есть душа повреждалась у тех, кто напряжённо лелеял планы ужасных деяний: кровавой расправы, например, кражи или уничтожения чего-то важного. Словом — это люди, сознательно пошедшие на злодеяния. Или мечтавшие о нём.

— Картинка интуитивно понятная, — кивнула Миона. — Про таких иногда говорят, что ненависть расколола им душу. Тогда возникает вопрос о второй части этой души — куда она подевалась. Ведь, если душа бессмертна, то бессмертны и части её.