Сорванцы
Шрифт:
— Ничего не связано, просто хочется.
— Вот именно, хочется. Поэтому — перебьёмся.
— Ты, прямо, словно мамочка, — хмыкнула Гарри. — Слишком много думаешь.
— Да ну, тебя, — отмахнулась Гермиона. — Переставь будильник на утро, когда ты обычно встаёшь — вылазка отменяется.
Глава 11
Надо сидеть тихо
Проблему с поисками Годриковой Впадины решила Рони. Вернее, она попросила Гермиону узнать у Сириуса, имелись ли в тех местах камины, которыми ему приходилось пользоваться. Оказалось, что да —
Дом Поттеров был сильно разрушен, но девочки старательно обыскали его всюду, куда могли добраться. Ничего похожего на ключ им не встретилось. И вообще ничего кроме битого камня и загнивающих щепок они не нашли — сложилось впечатление, будто отсюда вынесли решительно всё, что могло представлять малейшую ценность. Вряд ли ключ от банковского сейфа остался здесь.
До самого вечера Гарри рыдала на могиле папы и мамы, а подруги её утешали.
Незаметно лето подошло к концу. В Норе собирали в школу Чарли и Перси, в доме Грейджеров давно уже было всё на мази, и считалось, что Рони теперь переехала сюда. Хотя, заглянуть в родительский дом она могла в любое мгновение.
Комнату для Гарри тоже подготовили, но она пустовала «до конца вегетационного периода», как выразился Дэн. Миона купила Сириусу тёплый комбинезончик на зиму и водила его на собачью площадку, заставляя ходить по бревну, карабкаться по лестницам и проползать под натянутыми шнурами. Готовила пса к насыщенной соревнованиями собачьей жизни.
Подготовительная школа не такая строгая, как начальная, ведь учатся в ней малыши, а не серьёзные дети. Занятия больше похожи на игры, чем на настоящие уроки. Так было в прошлой школе, которую Гарри посещала в Литтл-Уингинге. Здесь же всё выглядело обстоятельней, начиная с обязательного ношения формы, кончая более высокими требованиями к поведению — учителя были внимательней и обращались к ученикам по фамилиям, как к мистерам или мисс.
Рони, непривычная к учебной обстановке, ни разу не попала впросак — Гарри присматривала за ней и подсказывала. И сидели они рядом, одна позади другой. Всё бы ничего, но справа через проход от них обнаружился мальчик с излишним даже для своей крупной комплекции весом. Он очень напоминал Дадли, чем постоянно портил настроение. К тому же оказался, как и кузен, томознутым. Раздражал. Слушать его ответы было натуральной мукой — часто говорил невпопад. Но ни к кому не вязался и держался неуверенно. Он тоже был в школе новичком.
Гермиона училась в другом классе с детьми на полтора-два года старше её. Как-то так получалось, что в школе с нею почти не пересекались, только с занятий возвращались вместе — за ними заезжал на машине кто-нибудь из Грейнджеров.
И вот однажды на перемене в прекрасный солнечный денёк жирного мальчишку задрали те ребята, что учились в этом классе и в прошлом году — может, решили «обкатать» новичка, а, может, он кому-то чем-то не понравился. Гарри, привыкшая избегать в школе встреч с двоюродным братом, всегда внимательно поглядывала по сторонам — сразу приметила, как толстячка
Нет, кулаками не махали, а толкали друг друга руками в грудь, что называется, пихались. Так вот, этого недотёпу пихали вчетвером, причем не куда-нибудь, к бордюрному камню, споткнувшись о который, жертва должна была грохнуться задом прямо во взрыхлённую и недавно политую клумбу.
Чисто на защитном рефлексе Гарри послала в грудь нападающим ощутимый толчок, а Рони, которая ни на шаг не отходила от подруги, дополнила это подсечкой. Пацанов здорово приложило задницами об асфальт. При этом девочки не выдали себя ни единым жестом — то есть слава победителя целиком перепала на долю несостоявшейся жертвы. А подружки молча проследовали мимо, будто они тут случайно проходили.
Вроде, не должны были попасться. Но уже на следующем уроке их вместе вызвали к директору. Когда шли по коридору в сторону кабинета, было страшно. Ещё страшнее стало, когда прямо в приёмной секретарша выдала им пачки листов с тестами и устроила отвечать на них в далеко отстоящих друг от друга креслах, пододвинув журнальные столики.
Задания оказались очень сложными — на некоторые приходилось давать довольно длинные письменные ответы. И всё это молча, никак не объясняя, почему это на них наложено такое наказание. Наконец, тесты у них отобрали, а самим велели подождать. В кабинет пригласили только через полчаса.
— Мисс Поттер! Мисс Уизли! Необходимо, чтобы завтра сюда явился кто-то из ваших родителей.
— У меня опекуны, — уточнила Гарри. — Они не смогут приехать.
— А у меня родители не смогут — они сейчас очень далеко, — слегка приврала Рони. — Я пока живу у Грейнджеров.
— И я у Грейнджеров. От их дома ближе до вашей замечательной школы, — попыталась подлить елея Гарри.
— Кем же вам приходится мисс Гермиона Грейнджер?
— Мы часто с удовольствием общаемся, — нашлась Рони.
— А в чём нас обвиняют? — все-таки сорвалась Гарри. — Что мы такого сделали?
— У вас, юные леди, развитая грамотная речь, неплохо поставлена рука и задачи на сложение и вычитание обе вы решаете уверенно. Нужно уладить формальности, связанные с переводом вас в начальную школу.
— А, может быть, их уладит мистер Грейнджер, когда приедет забирать нас через…, - Гарри глянула на стенные часы, — …двадцать четыре минуты.
Улаживание формальностей заняло минут пять. Когда добрались до дома и сошлись в комнате Гермионы, Рони искренне возмутилась, глядя на хозяйку комнаты:
— С чего вдруг меня переводят в один класс с тобой, зубрилка?
— Знаешь, если в течение двух недель по три часа читать газеты и делать из них выписки, это не может не сказаться на успехах в учёбе, — Миона гордо тряхнула кудряшками.
— В начальных классах — да, — согласился из коридора Дэн. — Идите за стол. Будем отмечать ваш успех тортом со сливками и шоколадным мороженым. Заодно расскажете мне, что за газеты вы штудировали и чем это всё закончилось?
— Не знаю, пап. У нас с девочками одно сплошное недоумение. Наверное, потому, что мы ещё не доросли до взрослого понимания проблем.