Сорок третий
Шрифт:
Steil rect das Rohr dem Feinde entgegen...*
_______________
* Круто вздымает пушку на врага... (нем.).
Сведения, которые хлопцы собирают, чтоб посылать в лес, занимают в их головах не очень большое место. По-прежнему они сходятся, обсуждают фронтовые известия, спорят, и это есть то главное, чем ребята живут. Им даже в голову не приходит, что они делают что-то особенное, о чем позже, когда пора юности минует, будут вспоминать с гордостью. В жизни, по-видимому, всегда так: человек рвется вперед, всеми своими желаниями устремлен в будущее,
Полная неожиданность для хлопцев - похвала Мазуренки. Медалями обещал наградить. За сведения об отгрузке скота и Найдёникову газету. Топорков шепнул Миколе - газету будто бы послали самолетом в Москву.
IV
Началось!
О наступлении немецкие сводки сообщают высокопарно. Танковая битва призвана решить судьбу войны, спасти Европу от большевистских орд.
С другой стороны, сводки удивительно скупо освещают конкретные успехи наступления. Прошла неделя, вторая, названия прежние - Орел, Белгород.
Митя сходил к Шарамету, послушал советское радио. Сообщают о сотнях уничтоженных "тигров" и "фердинандов" - так называются новые танки и самоходки. Об отступлении наших - ни слова. Что-то новое происходит там, под Курском и Белгородом.
Немецкие газеты пестрят статьями о Европе, о ее древней культуре. Смысл прозрачный. Германия проливает кровь, защищая не только себя, но и все европейские народы.
Когда Митя идет на службу, минуя длинный ряд теплушек, загнанных в тупик, то именно в этом месте вспоминает Европу. В обшарпанных вагончиках действительно европейский люд: поляки, чехи, бельгийцы. Насильственно мобилизованные ремонтники немцев не любят, защищать себя не просят. С харчами у них туго, и они с утра начинают бойкую торговлю с мальчишками, меняя мыло, сахарин на яйца.
Дни стоят такие же, как тогда, когда началась война. С утра из-за дальнего леса выплывает солнце, блестит роса, перекликаются птицы. В полдень солнце пригревает крепко: край леса, разлапистые сосны на кладбище окутаны дрожащим маревом. Но в меру - днем, ночью - гремят короткие грозы, идут дожди. Все растет как на дрожжах. На поле наливается зерном колос. Спеют краснобокие яблоки, груши.
Тем временем лопнуло немецкое наступление.
Сводку Митя прочел в коридоре двухэтажного железнодорожного дома. Появилось желание сейчас же побежать к друзьям, поделиться новостью. То, что лишь предчувствовалось, вызывая надежду, тревогу, стало действительностью. С души будто камень свалился. Стоит теплое лето, и Красная Армия наступает. Сами немцы пишут...
Долго ждал Митя этого дня. Пора его юности, когда думается о жизни возвышенно, вдохновенно, когда, расправив крылья, хочется лететь в неизведанные дали, совпала с войной, с приходом фашистов, и они под корень подрубили высокие порывы. Фашисты хотели посадить человека в клетку. Мир, который намеревались построить, - мрачный, тесный. Места в этом мире для Мити не было.
Советское контрнаступление под Орлом, Белгородом - не только военная победа. Оно означает что-то большее.
Зашевелились союзники - захватили Сицилию. От нее рукой подать до Италии. Может случиться, что слишком жарко станет немцам летом сорок третьего года.
Лобик на станции: бригада сгружает балласт. Новость взволновала его не меньше, чем Митю.
– Если немцев остановили, значит, у нас больше танков, артиллерии, говорит он.
– Это не шутка. Я сам видел, сколько перло их техники.
– Пишут, что большевики наступают.
– Перемололи их технику и сами пошли вперед, - Лобик потирает от удовольствия руки.
– Это перелом в войне, помянешь мое слово!
Если бы не было войны, оккупации, Иван перешел бы на третий курс института, Митя - на второй. Им не пришлось сидеть в институтских аудиториях, слушать профессоров, поэтому весь свой молодой порыв они устремили на военные дела. И они, обычные местечковые хлопцы, стали немного даже как бы стратегами, так как их прогнозы нередко сбываются.
Прибыл эшелон. Лобик обвел его внимательным взглядом, сразу же направившись под станционные тополя, в уборную, Митя улыбается: если Иван уединяется вот так после каждого эшелона, то конспиратор он неважный.
V
События нарастают.
Под Орлом аукнулось, в Риме откликнулось. Муссолини испекся. Новое итальянское правительство возглавляет маршал Бадольо. Хлопцы собираются у Примака.
– Ось Берлин - Рим лопнула!
– Лобик возбужденно размахивает руками. Фашизм в Италии раньше, чем в Германии, начался. Муссолини не просто сняли - арестовали. Новый поворот государственной политики!..
Дуче Бенито Муссолини - такой же фюрер, как Адольф Гитлер. С какого времени начали арестовывать фюреров? Какие силы за этим стоят? Есть над чем задуматься. История как бы творится на глазах, делает неожиданные повороты, дышит в лицо.
В комнату вбегает побледневший Микола.
– Меня Гвозд обыскивал, - сообщает с порога.
– Хорошо, что в карманах ничего не было.
Подпольщики немеют. Когда первое замешательство проходит, Лобик начинает допрос:
– Не сей паники, расскажи толком.
– Что рассказывать? Шел от Мити, возле старого кладбища встретил Гвозда. Он прямо с хода: "Руки вверх!" Я поднял. Он обшарил карманы, пиджак, штаны ощупал.
– Спрашивал что-нибудь?
– Куда я ходил.
– А ты что?
– Сказал, что был в полиции, получал пенсию. Еще сказал, что буду на него жаловаться.
Хлопцы с облегчением вздыхают.
Микола сидит на диване понурившись. Лобик, Митя расхаживают по комнате. Год назад примерно в это время в местечке начались аресты. Забрали сначала Сергея, потом Митю. Но тогда они наделали глупостей. Сергей вернулся из леса, из партизанского отряда, на работу не пошел, дружил с Овсяником. На нем, если смотреть глазами полицаев, лежало клеймо, а он еще артачился.