Сорок третий 2

Земляной Андрей Борисович

— Спасибо, Гальвер, — Ардор кивнул, внутренне отмечая: «Слуга, у которого есть личные мотивы в вопросе наследства, — это не просто мина, это целый склад». — Дальше не надо. Мне уже хватает.

Он обернулся к секретарю:

— Давай охранную компанию сюда, — голос стал сухим и деловым. — Пусть примут дом под охрану. И вызови сюда Гарала Золто. Срочно. Пусть увидит, что ему ещё одно хозяйство свалилось на голову.

— Есть, ваша… — Лиара чуть запнулась и, поймав его взгляд, хитро поправилась: — ваша милость-командир.

— А вы, Гальвер, ищите ремонтную

компанию, дайте их координаты Лиаре, и пусть они под вашим руководством приступают к капитальному ремонту дворца. И чтобы никаких соплей, и гнили. Всё как новое.

Через час к воротам подъехала пара грузовиков, и оттуда стали выгружаться крепкие плечистые парни в однотипной серой форме с гербом охранной компании «Сталь». Лица — сосредоточенные, движения — экономные. Вид был такой, будто они сейчас возьмут не дом под охрану, а штурмом крепость.

Найм такой группы стоил недёшево, но репутация у компании была железобетонной: если «Сталь» что-то охраняет, это «что-то» либо останется на месте, либо будет унесено вместе с охраной и обвинениями в стихийном бедствии. А графский дворец слишком сильно набит антиквариатом, картинами и прочей высокоценной мелочёвкой, чтобы бездумно всё профукать из-за обиженного мажордома и вороватых слуг.

Командир бригады, высокий мужчина с лицом, на котором было написано «я здесь работаю, а не впечатляюсь», коротко выслушал вводную, обошёл дом снаружи, кивнул своим:

— Периметр. Ворота. Персонал.

По собственной инициативе Лиара, заранее представляя, во что может вылиться «самостоятельное творчество персонала», вызвала юридическую поддержку. И не одного юриста, а сразу трёх: по трудовому праву, наследственному, и отдельно специалист — по «всяким гадостям», как она их про себя классифицировала.

Юристы, аккуратные, гладко причёсанные и вооружённые папками, взялись за ситуацию так что у той не осталось ни единого шанса создать проблемы.

— Для начала, — объявил старший, поправляя очки, — никто никого не увольняет с криками «вон отсюда, сволочь!» Это красиво только в дешёвых романах. Мы выписываем всем пятидневный отпуск с сохранением содержания и небольшой премией. Пусть выдохнут, подумают, что им жить никто не мешает, и перестанут шептаться на кухнях.

— Премию не перепутайте, — тихо бросил Ардор. — Малая премия — это когда они уходят обиженными. Нормальная — когда уходят и молчат.

— Учтём, ваша милость, — кивнул юрист.

Сонгара рассчитали полностью, аккуратно, в присутствии командира бригады охраны и юриста, под протокол. Выдали всё до последней монеты, выдали бумаги «всё получил, претензий не имею», дали собрать вещи. За его спиной двое охранников в серой форме стояли так, что сразу было понятно: выносят из этого дома сегодня только багаж.

— Надеюсь, — вежливо сказал Ардор на прощание, — вы найдёте себе место, где сможете реализовать ваш высокий потенциал.

Сонгар что-то вежливо ответил, поклонился так низко, как будто собирался извиниться за все грехи рода Таргоров за последние двести лет, и вышел. Дверь за ним мягко закрылась, и дом, как показалось, выдохнул.

Траурные

мероприятия проскочили бы совсем незаметно и по-военному корректно, если бы не жгучий и совершенно невероятный интерес дворян и военных, лихорадочно пытавшихся склеить в голове картину мира, только что разлетевшуюся вдребезги.

Где-то на заднем плане ещё звучали формулы: «прах предать земле», «светлая память» и всё такое, но поверх этого в головах крутилась одна простая мысль:

Как какой-то барончик из младших офицеров становится графом и наследником огромного состояния?!!!

Это выглядело примерно также, как если бы вчерашний командир взвода вдруг стал командующим армией, а заодно владельцем трёх заводов, пары островов и модного театра.

Особенно сильно крючило тех, у кого в семьях имелись дочери в брачном возрасте. Их жёны уже как наяву видели родную девочку в белом свадебном платье, у алтаря Всех Богов, под руку с молодым графом. Белое платье, корона, завистливые подруги, зять-егерь с орденами — мечта, которую вот, прямо сейчас можно потрогать руками.

И для этого они, если честно, были готовы на многое.

Очень многое.

Где-то в глубине души каждая нормальная дворянская матрона отлично понимала, что ради такого приобретения, сама бы в случае чего могла бы и отдаться — «так, чисто жертвенный жест во имя будущего семьи» отдать всех дворовых девок в вечное постельное рабство новому графу — «ну а что, всё равно же где-то должны работать», и вообще к любому преступлению.

Слухам, конечно, давать волю никто не собирался, но в кулуарах звучали вполне искренние признания:

— Если этот мальчишка попросит, я сама к нему на коленях приполз… — и лишь вовремя брошенный взгляд мужа заставлял переводить: — … уговаривать заключить брачный союз с нашей доченькой.

На приёме, посвящённом обретению графского достоинства, всё это обострилось стократно.

Формально это выглядело очень чинно и весьма прилично. Медленная приятная слуху музыка, шампанское, закуски, длинные речи про «верность короне», «непрерывность традиций» и «ответственность перед предками и потомками». Но по факту бурно кипевший котёл из амбициозных матерей, взведённых до предела брачных стратегий и юных девиц, которым уже по три раза объяснили: «смотри в его сторону скромно, но так, чтобы заметил».

Ардор, вошедший в зал в новом парадном мундире с графскими коронами на обшлагах, на секунду почувствовал себя не человеком, а одетым в китель мешком с золотом и допуском к боевой технике. Взглядов было столько, что казалось на нём скрестились сотни дальномеров. Он успел сделать ровно три шага, как к нему одновременно двинулись: одна знакомая по светским раутам матрона с выражением «мы с вами почти семья, хотя вы обо мне ничего не знаете», её дочь — с выражением «я вся такая невинная, но уже на всё согласная, ещё две мамы слева, подталкивающие своих отпрысков локтями, словно на стартовой линии состязаний: 'Беги, дурочка, БЕГИ!»