Сорок лет назад
Шрифт:
— Все в порядке. Мы едем.
Хотя его глаза и закрывала повязка, но как-никак, а все же он был профессиональным водителем. Он точно знал, когда машина движется в потоке, а когда несется одна по свободной трассе. По тому, как все реже они останавливались на светофорах, он определил, что они выехали на окраину города, а отсутствие крутых поворотов и высокая скорость подсказали, что они мчатся по загородному шоссе. Поворот на девяносто градусов и начавшееся затем петляние могли означать только то, что поездка подходит к концу.
Сначала
— Ну-ка, вставай, — тронул Максима за плечо сосед справа. — Приехали.
Стараясь не удариться головой о верх дверного проема, Максим выбрался из машины. Снег хрустел у него под ногами. Поддерживаемый с обеих сторон, он взошел по ступенькам на какое-то крыльцо, переступил порог навстречу теплу, и только внутри с него сняли повязку.
Ему не пришлось зажмуриться от яркого света. Света почти не было. Стоял полумрак, который рассеивали только тлеющие головешки в растопленном камине. Их красноватый отблеск терялся в углах просторной комнаты, внушая гостю ощущение, будто в тени кто-то прячется. Два пустых кресла стояли развернутые к камину. Покой, тишина, греющий камин. Именно такую обстановку он себе и представлял. Не хватало лишь в одном из кресел больного старика, прикрывающего пледом ревматические ноги.
Настоящий старик, вопреки всему, вошел в дверь достаточно уверенным шагом. Его возраст выдавали морщины, сеткой избороздившие лицо, вероятно, ему и в самом деле было между шестидесятью и семидесятью, однако по его молодцеватому виду, исполненному оптимизма, можно было подумать, будто он собирается жить вечно.
— Не выношу яркий свет, — это было первое, что он произнес, очевидно, считая своим долгом предупредить гостя на сей счет. Максим невольно вздрогнул, узнав этот голос. — Надеюсь, это не помешает нашей беседе. Прошу вас, — «баритон» указал на одно из кресел, сам же занял другое.
Максим охотно вытянулся у камина. Хозяин подкинул в огонь пару новых поленьев. Искры сыпанули во все стороны.
— Ваши люди увязались за мной еще в Виннице, — начал было Максим, стараясь первым ухватить инициативу. — Вы заранее подготовили паспорт, машину и все такое. Не принимайте меня за идиота! Ведь это вы приказали избить моего напарника, чтобы я отправился в рейс один, не так ли? Мой напарник был для вас лишним. Думаю, пора наконец объясниться.
«Баритон» выслушал его реплику с нескрываемым интересом.
— А вам не откажешь в наблюдательности! Это радует. Выходит, я в вас все-таки не ошибся.
— Значит, вы признаете, что спланировали мое похищение задолго до нашей встречи? Тогда вам остается только назвать причину. Так что же вам от меня нужно?
— Правда, вы очень нетерпеливы. Но и это не такой уж серьезный недостаток.
Он прищелкнул пальцами. Максим только сейчас обратил внимание, что один из громил, притащивших его
— Так вот. Один мой давний приятель и партнер по бизнесу, выходец из ваших краев, как-то попросил меня помочь ему в поисках брата, с которым его разлучила война. Почти полвека прошло с тех пор, как они расстались. Скитаясь по свету, он не имел о нем никаких вестей. Кажется, прежде это его не очень беспокоило. Но вы же знаете, как старики подвержены ностальгии. Они готовы на что угодно, лишь бы навести хоть какой-то мостик в прошлое. Некоторые прямо-таки маячат этим… И что ж? Увы, поиски привели к могиле его брата… Но зато утешением старику было узнать о существовании племянника, брат успел жениться и оставить после себя сына. Приятель потребовал от меня доставить его к нему. Извольте! Я все устроил, дядюшка вот-вот должен был обнять своего племянника… Как вдруг случилось непредвиденное: автокатастрофа. Да, это ужасно! Племянник погиб, так и не встретившись с дядюшкой.
— Вашему приятелю пришлось нелегко, — заметил Максим, хотя от его слов за версту несло откровенной подделкой. — Должно быть, он сейчас сильно переживает.
«Баритон» поспешил возразить.
— В том-то и дело! Он ничего не знает. Старик очень плох. Я бы ни за что не решился сообщить ему о случившемся, это означало бы попросту свести его в могилу.
— Скажите лучше, вы боитесь, что он вам не поверит, не так ли?
— Что вы хотите этим сказать? — «баритон» удивленно приподнял брови.
— Только то, что автокатастрофы происходят не каждый день. Ваш приятель может не поверить в простое совпадение. Ведь вы это имели ввиду?
— Мне нравится ваш ход мыслей, — откровенно признался он. — И вы мне все более симпатичны.
— Зато меня кое-что настораживает, особенно, когда я думаю над тем, почему я здесь и с кем имею дело.
— Да? И что же именно?
— Скажите, вы и в самом деле непричастны к смерти его племянника?
— Ну что вы. Я, конечно, не святой, но было бы слишком несправедливо повесить на меня еще одно убийство.
— Значит, его все-таки убили?
— Я этого не говорил.
— Но вы сами только что произнесли это слово.
— Как я уже заметил, вы умны не по годам, но вместе с тем жутко настырны. Смею предупредить, что излишнее любопытство не доведет вас до добра.
— Это я-то настырный? Да это же вы от меня все время чего-то добиваетесь. Кто всучил мне документы на имя Петра Шемейко, кто заставил меня приехать в Варшаву и поселиться в отеле под его именем? Так что, быть может, вы перестанете играть со мной в прятки и объясните, в конце концов, какое отношение ваша мелодрама имеет ко мне?