Сорок лет назад
Шрифт:
Толкнув раскачивавшуюся стеклянную дверь, он увидел просторный вестибюль, отмеченный диковатыми причудами современного дизайна. Портье в черно-белой униформе остановил на нем вопросительный взгляд.
— Слушаю пана, — произнес он с профессиональной вежливостью.
— Я… Для меня у вас должен быть зарезервирован номер, — сказал Максим, однако портье не шелохнулся, и у него был вид человека, который вообще не понимает, о чем идет речь. Максим хлопнул себя по лбу. — О, прошу прощения, — и представился. — Петр Шемейко.
Портье сразу оживился, исчезла прежняя натянутость.
— Пан Шемейко?! — переспросил
Через верх стойки Максим протянул паспорт и проследил за тем, как на экране монитора появилось имя Петра Шемейко.
— Здислав! — в следующую минуту портье прищелкнул пальцами, подзывая служащего и вручая ему ключ. — Проводи пана в номер 4219. С видом на Варшаву, — прибавил он весьма келейно, обращаясь к гостю. — А вещи пана… — он посмотрел вокруг и растерянно замолчал.
— Благодарю вас, — успокоил его Максим, полагая, что не стоит показывать свой более чем скромный багаж. — Они в машине. Чуть позже я перенесу их сам.
— Ну зачем же себя утруждать?… А впрочем, как пану будет угодно. Здислав! — настойчиво повторил портье, указывая глазами на лифт. — Проводи пана!
Высокий молодой человек с такими ручищами, что на него можно было спокойно вешать любой багаж, вышагивал впереди, и половицы громко скрипели под его подошвами. Он нажал на кнопку вызова лифта, и, когда двери раскрылись, пропустил гостя вперед. Скоростной лифт мигом вынес их на сорок второй этаж, хотя с непривычки могло показаться, будто они вышли где-то на четвертом.
Служащий открыл двери номера. В нем оказались две жилые комнаты, спальная и гостиная, утопающие в зелени цветов, он раздвинул кружевные портьеры, и яркий свет неба сквозь стену — стекло от потолка до пола — ударил прямо в глаза. Портье сказал правду. Привыкнув к свету, Максим увидел как бы уменьшенный до макетных размеров город, раскинувшийся где-то внизу, и ему показалось, что пол вдруг заходил у него под ногами. Он быстро отвернулся от окна, и головокружение прошло. Здислав стоял у самого края, абсолютно равнодушный к зияющей пропасти, как если бы не имел ни малейшего понятия о том, что такое страх высоты, и, кажется, беспокоился только о своих чаевых. У Максима что-то еще бреньчало в кармане, и хотя он сам с удовольствием потратил бы на себя остатки денег, полученных от фирмы, вероятно, тому, кто остановился в роскошном номере отеля «Мариотти», не пристало выпроваживать обслугу слишком простонародным способом. Зажав в руке монету, Здислав отвесил привычный поклон и исчез за дверью.
Максим послонялся по комнатам, изучая обстановку, присел на мягкий пуфик, провалившийся под ним. Роскошные апартаменты. Что, все-таки, задумал этот ненормальный из «БМВ»?
Снова вопросы. Они кого хочешь загонят в угол. Лучше об этом вообще не думать. Тогда он решил, что неплохо бы компенсировать потерю на чаевых, подошел к телефону, заглянул в справочник и набрал номер ресторана. Ему ответил располагающий женский голос. Все они тут были располагающие.
— Я бы хотел заказать что-нибудь
— К вашим услугам. Что желаете?
Максим задумался.
— Возможно, что-нибудь из мясных блюд.
— Тогда цыпленок в соусе с грибами и жареным картофелем? Фирменное блюдо.
— Годится.
— Овощные закуски?
— На ваш вкус.
— Напитки?
— Предпочитаю безалкогольные, — он вдруг подумал, что ему следовало иметь холодную голову.
— Будьте любезны подождать. Вам скоро принесут.
«Будьте любезны»! — про себя передразнил ее Максим. Вокруг него происходило столько непонятного. И несмотря на его старания ни о чем не думать, эта неизвестность вызывала в нем растущую тревогу.
Он включил телевизор. Возможно, к этому времени уже появились свежие новости. Однако почти все эфирное время новостей было посвящено забастовке шахтеров. О происшествии на границе не упоминалось ни единым словом. Пройдясь по каналам, он остановился на какой-то телеигре, в которой нужно было по отдельным намекам угадывать названия предметов, и с ногами взобрался на диван, стараясь мысленно принять в ней участие. Это заставит его отвлечься.
В дверь постучали. Он тотчас слетел с дивана, считая, что обслуга не должна видеть его в такой нескромной позе. Должно быть, это из ресторана. Но на пороге снова вырос Здислав, в руке у него был какой-то конверт.
— Прошу прощения, — сказал он, — вам забыли вручить. Это телеграмма пану. Она пришла еще утром, до вашего приезда. Прошу извинить, — еще раз сказал он, положил телеграмму на стол, затем вернулся к двери, поклонился и вышел.
Максим осторожно взял конверт со стола. На нем был указан адресат — то есть его новая фамилия и название отеля. Ему стало страшно. Усилием воли он заставил себя вскрыть конверт, так, словно внутри мог находиться его приговор. Но ничего подобного там не оказалось. Это даже близко не напоминало то, что он ожидал увидеть.
«Дорогой племянник, буду искренне рад твоему приезду. С нетерпением жду момента, когда смогу тебя обнять. Любящий тебя дядя».
Он посмотрел на обратный адрес. Господи, Коломбо! Это же край света! Он ошарашенно вертел в руках телеграмму. Даже не сразу обратил внимание, что текст был на русском языке, хотя и набран латинским шрифтом. Он просто прочел его и осознал смысл. Час от часу не легче! Кто еще такой этот любящий дядюшка? Во что его втянули?
Снова раздался стук в дверь, на этот раз в его номер вкатили столик, заставленный блюдами из ресторана.
Он вяло пережевывал пищу и при этом искоса поглядывал на белый конверт, лежавший сбоку. Эта злосчастная телеграмма, к тому же, портила ему аппетит. У него было такое ощущение, словно он поедал чужой обед. Например, настоящего Шемейко. Подумав о нем, он с ненавистью швырнул на стол вилку и нож. Нет, он не может в безмятежном спокойствии сидеть и обедать в этом номере! И ждать, что с минуты на минуту явится настоящий хозяин.
Он вскочил и выбежал в коридор, дорогой прихватив свою куртку. Скорее вниз! Ему казалось, он начинает задыхаться в этом отеле. Лифт задерживался. Цифры на табло указывали, на каком этаже в данный момент застрял лифт, и теперь при одолевавшем его нетерпении он уже двигался слишком медленно. Кажется, Максиму никогда его не дождаться. Он махнул на лифт рукой и бросился к ступенькам. Лишь бы не ждать.