Сорок бочек арестантов
Шрифт:
Тесть повел в свою баню. Само собой — на первый пар. Принадлежал к самоубийцам, какие нагнетают на полке атмосферу, когда надо дверь с петель срывать — того и гляди стены вспыхнут.
— Ты шапку да рукавицы надень! — сказал тесть молодому зятю.
— Брось ты, батя! Я че — первый раз в бане!
После пробного ковша, брошенного тестем на каменку, у Волохи уши повяли в трубочки, после второго — сдуло с полка на пол. Аж в легких запламенело. После третьего — пулей вылетел в предбанник и, не задерживаясь, — в огород.
Как водится, свидетели
— Ой, мамоньки, никак нежное обжег?
Волоха одним махом преодолел огородные гектары, бурей ворвался во двор.
И здесь не обошлось без лишних глаз. Теща с подругой расселись на свежем воздухе чай с шанежками откушать. И вдруг такой крендель, румяный да блестящий. Теще и сорока в ту пору не было, и подруга в самом соку бабенка.
Волохе не до смущения, заскочил в сени и головой в кадку с водой бух! Мозги остудить…
Такой Волоха. В ту пору, о которой наш рассказ, было герою уже порядком за тридцать. И надумал он ни больше ни меньше, как медвежонка в домашнем хозяйстве завести. Не мышей, конечно, ловить. Посадить на цепь во дворе и пусть бегает.
Как-то ехал в соседнюю деревню на бензовозе. После ремонта дороги в одном месте осталась гора гравия. Издалека видит Волоха: ребятишки с нее катаются на задницах. «Ничего себе, куда забрались!» — подумал Волоха. До ближайшего жилья километров десять было. Но когда поближе подъехал, удивился в другом направлении. Не детишки — медвежата с горки катались.
Волоха по тормозам.
«Опа!» — обрадовался.
План поимки зверя был прост, как воздушный шарик. Медвежата забирались на горку и лихо катились вниз. Надо тихонько подойти к увлеченным забавой и, когда покатятся, подождать внизу, чтоб прямо в руки.
Двое, увидев Волоху, сразу изменили маршруты, свернули вбок, третий тоже в сторону от ловца начал рулить, но Волоха успел подхватить его. И увидел медведицу. Она выскочила из-за за горки.
Волоха метнулся к машине. Хорошо, дверцу оставил открытой, и двигатель работал.
Медвежонка, убегая от мамаши, не выпустил из рук. То ли от страха, то ли из жадности. Бросил в кабину, и по газам. А в ушах топот медведицы… К счастью, бензовоз не подвел — не заглох.
Волоха посадил медвежонка на длинную цепь. Вместо собаки. И дал имя Федулка.
— Ты бы еще волка поймал, — ругался тесть.
Как бы вел себя волк в собачьем положении, трудно сказать, медвежонок быстро свыкся. И с Федулкой, и с цепью. Ходил по двору, забавлял детишек, хозяйских и деревенских, которые в первое время валом приходили смотреть зверинец.
Соседский петух, частенько залетавший к Волохиным хохлаткам, однажды нарвался на нового сторожа и, заполошно кукарекая, убрался восвояси. Напугался так, что навсегда забыл дорогу к чужим курицам.
И спас воздержанием жизнь.
Федулка с интересом смотрел на хохлаток, этих одновременно птиц и не птиц. Крылья есть, а летать не умеют. Но попробуй поймай. Федулка пробовал. Не получалось.
Федулка взял хитростью. Заметил, стоит хозяйке выйти и начать бросать зерно из фартука, как курицы летят со всех сторон. Смикитил, что к чему, и, улучив момент, принялся изображать кормежку. Двор был посыпан меленькой галькой. Федулка передними лапами загребет, подбросит. Загребет, подбросит. Купился куриный ум, жадный до зерна.
Побежали хохлатки на имитацию обеда, Федулке только это и надо. Хлоп одну лапой, хлоп другую. Готовенькие.
Несколько раз повторил фокус. Ровно столько, на сколько хватило куриц. И каждый раз они попадались. Когда хозяйка вышла кормить хохлаток по-настоящему, те лежали бездыханными.
— Их Федулка побил, — доложил соседский парнишка.
Шельмец с самого начала наблюдал за охотой с приманкой, но не предупредил.
— Я для них специально загон сделал! — отбивался Волоха от жены. — А ты: «Пусть гуляют, лучше нестись будут».
Тесть на этот раз не ругался. Ему очень понравился Федулкин прием.
— Учи-учи Волоху, — смеялся от души. — Человеческого языка не понимает. Может, от медвежьего умнее станет.
Проучили обоих. И тестя тоже.
Медведица отыскала свое чадо. А найдя, не сгребла его на радостях в охапку да деру из деревни, где собаки и мужики с ружьями. Нет. Пришла ночью, разворотила пасеку, задрала у Волохи корову с телкой. Натешилась местью, а после этого, оборвав цепь, ушла с Федулкой в тайгу.
— Вам же хотел в этом году на меде мебель купить! — кричал тесть.
— Ты, батя, который год грозишься гарнитуром. А я на мясе коровы да телки куплю. Свезу в город и продам.
— А сам че жрать станешь?
— Мясо, батя, вредно. И молоко тоже. Давно собираюсь на овощи перейти.
— Выпендрило! — ругался тесть, собирая порушенные ульи.
— Зато жить долго буду! — весомо аргументировал Волоха.
И пошел разделывать останки коровы да телки.
Ведь не выбрасывать гору мяса на скотомогильник. Хватит того, что все поголовье куриц там оказалось по дурости жены…
МЕДВЕЖЬИ ГОНКИ
Корова у Толика Пестерева была из рода колобковых. Вредная, хуже тещи. Почти как жена. Хотя последняя, в отличие от Зорьки, на сторону не норовила. Эту постоянно тянуло из стада улизнуть. Пошляться близ деревни без пастушьего контроля. А не парк за огородами культуры с отдыхом и без оного. Тайга. И медведь случается, и человек, что почище косолапого дармовщину любит.
На этот раз дело с побегом в августе произошло. Одни сутки Зорька без пастушьего бича провела, вторую ночь в аналогичном режиме. Понравилось. Не идет домой.