Сорок 2 дня
Шрифт:
— Нет, стой. Я просто сказала, не совсем то, что имела ввиду. Я не совсем несчастлива, — я опускаю подбородок на руку. — Но ты же знаешь, что я чувствую к нему. Это своего рода пытка, так любить кого-то, кто не любит тебя. Я словно мертвая оса, плавающая в его бокале с шампанским. Я разрушаю его совершенную жизнь, его превосходные планы, — и все же это даже слишком, чем правда. Блейк не счастлив. Есть что-то, что разрушает его изнутри, но он не скажет мне, что это такое.
Джек ставит свою чашку на низкий столик.
— Ты несчастна,
— Не трогай ее.
Ожесточенность, прозвучавшая в словах, заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваю голову и вижу Блейка, стоящего в дверях гостиной. Мы не слышали, как он вошел, видно его шаги заглушили толстые ковры и музыка.
Его лицо, словно грозовая туча. Я виновато вскакиваю, мои щеки пылают, и в этот момент понимаю, что ничего плохого не сделала. Мы не сделали ничего плохого. Из-за чувства невиновности, мой голос становится сильным.
— Мы просто разговариваем, Блейк. Джек — мой брат.
Блейк не смотрит на меня.
— Он не твой брат. Он влюблен в тебя.
— Ох! Ради Бога, — гневно кричу я, и оборачиваюсь к Джеку, ища поддержки из-за искажения наших отношений, и остолбеневаю.
Джек смотрит на меня с такой непередаваемой болью, измученными, выразительными глазами. Блейк прав. Мой Джек влюблен в меня. Глубоко. Безнадежно. Возможно, в течение многих лет. Это невозможно, что я была так слепа, и так глупа. Только обе наши матери знали это, и он сам.
— Джек? – шепчу я. Я хочу, чтобы он все отрицал, тогда все вернется, как прежде будет несложно, красиво, но он сжимает губы в тонкую линию и идет к двери. Тупо, я наблюдаю, как Джек проходит мимо Блейка, их плечи почти соприкасаются, но не совсем. Он уже в коридоре, когда я прихожу в себя и мои ноги бегут к нему. Блейк ловит меня за руку.
— Позволь мне пройти, — шиплю я.
Он смотрит на меня, безжалостно поблескивая глазами.
— Я не разрешаю, — рычит он.
— Пожалуйста... он нуждается во мне сейчас.
— Твоя жалость — это последнее, что ему нужно.
— Я не предлагаю ему жалость. Я предлагаю ему дружбу.
— Ему не нужна твоя дружба. Он хочет тебя в своих объятиях и в своей постели. Ты можешь дать ему это, Лана?
Мы стоим здесь, уставившись друг на друга, воздух вокруг нас становится напряженным и колючим. Он отпускает мою руку и делает шаг в сторону. Я опускаю голову вниз, полностью раздавленная моей потерей, Блейк обнимает меня и притягивает к себе.
— Я сожалею, малышка.
Я прислоняюсь щекой к его твердой груди, в моих глазах нет не слезинки. Когда происходят крупные потери, слезы приходят не сразу. Я поняла это, в то время, когда потеряла маму. Слезы приходят, когда ты действительно готова отпустить этого человека, но я отказываюсь освобождать Джека. Вероятно, он влюбится в кого-то другого и забудет меня, и тогда мы снова будем братом и сестрой
19.
На следующее утро, когда я приезжаю к Билли у нее есть сюрприз для Сораба. Красивая лошадка-качалка от Mamas & Papas.
— О мой Бог! – восклицаю я. — Ты не должна покупать это. Эта игрушка, должно быть, стоит целое состояние, — я иду к лошадке и касаюсь мягкого коричневого материала, и рта лошади.
— Нет, я попала прямо в точку.
Я в смятении вглядываюсь в ее лицо. Пытаясь представить, как она тащила из магазина такой большой предмет в руках.
— Зачем, Билли?
Она пожимает плечами.
— Ничего страшного. Большие корпорации закладывают расходы на мелкие кражи, похоже она стала частью их текущих расходов.
— Когда у нас будет свой собственный бизнес, мы тоже будем учитывать в текущих расходах воровство?
— Черт, нет.
Я поднимаю брови и скрещиваю руки на груди.
— Хорошо, — говорит она. — Но я не понесу ее обратно.
Я смеюсь, потому что Билли неисправима. Иногда мне хочется, чтобы я была похожа на нее. Ее жизнь кипит от обилия приключений, она принимает все в десятикратном размере.
— Слушай, Билли, я знаю, почему ты это сделала, но тебе совершенно не стоит конкурировать с Блейком. Ты тетя Сораба. Ты всегда будешь здесь, — слова застревают у меня в горле, ноя все равно выплевываю их: — А Блейк не будет.
— Я сожалею, Лана.
— Тебе не следует извиняться передо мной.
— Я сожалею, что ты не можешь заполучить Блейка.
— Да. Это облом.
— Я достаю бутылку водки, — звонко предлагает она.
Я улыбаюсь.
— Нет, но с удовольствием выпью чашку чая.
Мы сидим за кухонным столом с нашим чаем, когда раздается звонок в дверь.
— Кого-нибудь ждешь?
— Да, Джек сказал, что может зайти.
— Ох!
Она идет открывать дверь.
— Привет тебе.
— Привет и тебе, — говорит Джек и входит.
— Привет, Джек, — мягко приветствую я.
— Привет, Лана, — он не ожидал меня здесь увидеть. Его глаза очень грустные. Я не помню, чтобы когда-нибудь видела его в таком состоянии. Теперь, когда его секрет раскрыт он, кажется, бесцельно пустым и побежденным. Он выглядит как мужчина, у которого разрушены все мечты и надежды, и он просто стоит тут, глядя на осколки, своего разрушенного счастья в полном недоумении.