Сорные травы
Шрифт:
— И все?
— И все, — кивнул он, нажимая звонок. — Ничего тайного и волшебного. Порой у Николая случаются обострения — тогда его жена звонит мне. Доброе слово лечит намного лучше нейролептиков… А заодно помогает убедить пациента снова начать прием лекарств.
— Ты не сказал, кто он.
— Разве? — рассеянно ответил Вадим, щелкая кнопкой звонка. — Я думал, ты догадался по действиям спецназовцев. Мой пациент — сейчас я с удовольствием вас познакомлю — работает ныне инструктором-рукопашником для сотрудников
За дверью послышались быстрые шаги.
— Вадим, а знакомые-то у вас общие откуда?
Деменко бросил косой взгляд:
— Думаешь, он один такой у меня? Война калечит в первую очередь душу. А тело — уж кому как повезет.
Дверь открыла миниатюрная светлая женщина с усталыми, но я бы не сказал, что такими уж испуганными глазами. Поправила прическу и нервно улыбнулась Вадиму.
— Привет, Мариш, — он поцеловал ее в щеку. — Знакомься, это мой друг Иван.
Женщина уставилась на мой яркий фингал. Я внутренне поморщился — блин, сейчас еще небось вопросы последуют. А Вадим ухмыльнулся:
— Не обращай внимания на его чуть потрепанный вид. Работаем вместе — пациенты порой удивляют. Как там Коля?
— Опять думает, что их окружили «духи» в Грозном на Минутке, — устало ответила Марина.
— Лекарства принимает?
— Да в том-то и дело, — женщина всплеснула руками. — Однополчанин умер, инфаркт. Поехал поминать с военными друзьями. А вернулся не совсем в себе. Думаю, бросил пить лекарства то ли с горя, то ли с глупости. Со мной почти не разговаривал два дня — я сегодня только поняла, что снова началось.
— Все будет хорошо, Маришка, — успокоил ее Вадим. — Угости пока Ивана чаем. Вань, обязательно попробуй кизиловое варенье — только Марина умеет так его готовить. Я пока с Колей поговорю.
— Тебе помощь точно не нужна? — поинтересовался я.
Деменко подмигнул мне:
— Помнишь, что я тебе рассказывал? С Коляном мы и вдесятером не справимся — да и, судя по всему, обострение еще не встало в полный рост, а то наш герой и соседям бы дал пороха нюхнуть. Просто подождите меня с полчасика.
Он уверенно направился в спальню, откуда доносился мат и что-то похожее на рычание разозленного медведя. Дверь хлопнула, отсекая от нас Вадима и пока еще незнакомого мне Николая.
Видимо, почувствовав мое беспокойство, Марина тихонько сказала:
— Иван, не беспокойтесь. Коля хороший, он Вадима ни за что не тронет. Просто… больно ему. Память хорошая — вспомнить есть что, забыть не получается.
Я выдавил профессиональную улыбку — плюс сорок к харизме, плюс двадцать к обаянию, плюс пятнадцать к лидерству — и так же тихо спросил:
— Марина, можно руки помою — я только с работы?
— Конечно, конечно. Ванная вон там, выключатель за дверью слева. Берите любое полотенце. А я пока чай поставлю.
— Спасибо, — кивнул
Сволочь ты, Деменко, мог бы сразу сказать, зачем меня берешь с собой. Нет, не помощник тебе нужен, чтобы буйного психа скрутить, а жилетка, в которую поплачет милая, молодая, но уже измочаленная жизнью Марина. А ведь знал, что я это не люблю. Мне легко копаться в окровавленных внутренностях, а вот в психике не получается.
Отвлекая от непрошеных мыслей, зажужжал виброй мобильник — эсэмэска пришла. Очередная реклама или еще одно надоедливое напоминание оператора. Доставать телефон не стал — не до того. Я поплескал воду в лицо, усиленно потер глаза — до красных кругов и вспышек.
Прошло уже минут пять, как я в ванной кручусь. Пора выходить — а то хозяйка вообще подумает, что я непонятно чем здесь занимаюсь.
— Все просто. Сомнения загоняешь поглубже между ушами — и делаешь дело, — сказал бы отец.
Врач я или нет?
Если Вадиму нужна помощь коллеги и друга — я помогу. И наплевать, что… На все наплевать. Даже если смысла ни в чем уже нет. Вот же сволочь отец Иоанн — умудрился так качественно посеять сомнения. Эх, священник, твое дело — успокаивать людей, а не страшилками пугать, как высококлассные итальянские капеллини. И не проверишь никак. Мучайся один, чтобы других в психушку не отправить.
Опять раздался отдаленный хлопок. На этот раз настолько гулкий, что я его услышал даже в ванной. Я наскоро вытер руки и выбежал на кухню. Меня встретила встревоженная Марина:
— Вы слышали?
Я кивнул и подошел к окну — за стеклом тени от деревьев бледно чертили на асфальте сложный узор. Низкие облака серебристо-серым пологом простирались от края до края неба. Такая вот странная погода — то ли дождь начнется, то ли развеются тонкие тучи через час-полтора. Только в зените цвет облаков сменялся рыже-коричневыми отблесками. Наверное, пожар на молокозаводе разошелся не на шутку.
— Мне показалось, что я слышал еще один хлопок, когда мы входили в подъезд. Но Вадим, посмеялся, сказал, что мне уже чудится.
— Нет, — покачала головой Марина, раскладывая варенье по маленьким стеклянным блюдечкам и подливая мне в чашку заварку. — Я тоже слышала, но еле-еле. А потом минут через десять, когда дверь открывала, еще один. Решила, что это на молокозаводе что-то хлопнуло — там горит целые сутки. Я уже беспокоиться начинаю — мы совсем близко от комбината.
— А вот и мы, — донеслось из коридора. Вадим, поддерживая под руку мощного, коренастого мужчину, зашел на кухню. — Николай, знакомься, мой друг и коллега Иван. Иван — это Николай, я тебе рассказывал о его подвигах.