Сорные травы
Шрифт:
— Алло, Вадим? — донеслось из комнаты.
Вадим? Вадим же мертвый. Ив что, на тот свет звонить научился?
— Я не могу ее успокоить. Да Машу, кого еще?
А, это Деменко. Допрыгалась: муж психиатру звонит. Интересно, спецбригада приедет? Я бы не отказалась, честно говоря: отдохнуть месяц-другой в отделении неврозов, забыв о сегодняшних событиях, как о страшном сне.
— Я тоже не думал, что такое может быть. Не меньше часа, не засекал. Не телефонный разговор.
Я все-таки совладала с трясущимися руками и влила в себя полкружки коньяка. Задохнулась, закашлялась. Черт, в доме даже
22
Лапша быстрого приготовления (жарг.).
— Нет у нас ничего такого, незачем было.
И в самом деле, зачем успокоительное в доме, где один — хирург, вторая — судмедэксперт? Железные нервы. Были когда-то.
— Закрыты аптеки. Да, и круглосуточные.
Я допила остатки коньяка, плеснула еще. Хмель не брал, хоть тресни, разве что в желудке потеплело. Надо бы прекращать заливать стресс спиртным, с такой жизнью и спиться недолго. К тому же не помогает. Какой дурак придумал про «напиться и забыться»? Вранье, ничего не забывается. Кого мне придется оплакивать в следующий раз?
— Чего? Ты издеваешься?
В голосе мужа было столько неподдельного возмущения, что я волей-неволей прислушалась.
— Какое «трахни», у меня сейчас и на мисс Вселенную не встанет! Да иди ты… Сам ты импотент, посмотрю я на тебя в четвертом часу ночи и после такого денька!
Я поперхнулась коньяком. Приехали. А меня кто спросил? И вообще, тоже мне, «мисс вселенная». Я, между прочим, симпатичней. Когда высплюсь. Неважно, что понятия не имею, кто сейчас носит этот титул, — я симпатичней, и точка.
— Шуточки у тебя… Нет, не сержусь.
Я прислонилась плечом к косяку.
— Малыш, я же лучше собаки!
— Маш? — Ив обернулся. — Вадим, я перезвоню.
— Я лучше, чем мисс вселенная.
На самом деле прямо сейчас я не смогла бы конкурировать не только с гипотетической «миской», но и с не менее гипотетической Люськой из соседнего подъезда. Осунувшееся от недосыпания лицо, синяки под глазами, опухшие веки, покрасневший нос… слезы украшают женщину только в романтических фильмах.
— Ты в своем уме?
— Нет, блин, в чужом! Тебе не приходило в голову, что прежде, чем обсуждать с друзьями, трахнуть ли жену, стоит спросить у самой жены? Я тебе что, резиновая кукла?
Не надо было спускать на него всех собак, но остановиться уже не получалось.
— Да никто не собирается тебя трахать! Делать больше не хер! Иди спать, нечего тут пьяные истерики закатывать.
— Ты когда в очередной раз по бабам собираешься, тоже у друзей совета спрашиваешь?
— По каким бабам? Тебя что, сегодня по башке огреть успели?
— Знаешь что, разлюбезный муж мой… Я, наверное, не очень хорошая жена, раз тебя все время на сторону заносит. Неполноценная женщина, это тоже правда. Но не хрен думать, будто я полная идиотка!
Ив помолчал, разглядывая меня. Усмехнулся.
— Нет, ты не идиотка. Ты актриса. Умная расчетливая актриса. Разыграла любовь, отхватила мужика с перспективами. Браво. Только какого тебе еще надо? Квартира
Ух ты, как интересно…
— Вань, по-моему, это тебя сегодня по головке шмякнули.
— Нет, надоело просто. В постели притворяешься… не помнил бы, как это по-настоящему, может быть, даже и поверил. Теперь вот оказывается, про любовниц тоже знала и тоже, получается, притворялась, что так и надо. Мне, в общем, нормально: сыт-одет, дома чисто, жена опять же под боком, если приспичит, да и привык я к тебе. Но врать не надо, ладно?
— Так… А на хрена ты меня сегодня из тюряги вытаскивал? Со взяткой подставлялся? Если надоело, как хорошо все решалось: я на зоне, развестись можно без суда, имущество опять же не делить, никаких проблем: кормить-обихаживать найдется кому, трахать кого — тоже, а поболтать и с друзьями можно.
— А с кем мне еще говорить, с тобой, что ли? Один раз поговорил… до сих пор помню. Пришел к любимой женщине, думал, кто еще поймет-поддержит? А услышал, что сам дурак.
— Ты о чем?
— Уже ни о чем. Парень тот, с инфарктом… — Ив присел на край стола, скрестив руки на груди. — «Как же ты так лажанулся, в любом учебнике дифдиагностика есть».
Пацана того я помнила, Ив рассказывал. Приехал в хирургию на «скорой»: боль в животе, симптомы раздражения брюшины, впрочем, не слишком выраженные. В крови признаки воспаления, ЭКГ на первый взгляд в норме. Ив, тогда еще молодой дежурный врач, диагностировал воспаление атипично расположенного аппендикса и взял парня на операцию. Пациент умер на столе. Аппендикс оказался совершенно интактным, а на вскрытии обнаружился инфаркт задней стенки сердца. Абдоминальная форма, про которую написано во всех учебниках, — и все равно ошибки случаются слишком часто. Тем более что мало кто будет думать в сторону инфаркта у семнадцатилетнего парня.
— Я что, в самом деле так сказала?
— Ну да, где тебе упомнить такой пустяк?
И правда — не помню. Кажется, тогда Ив быстро свернул беседу, а еще через полчаса вспомнил про какие-то забытые дела в отделении и ушел на работу. Тогда я так ничего и не поняла.
Я шагнула ближе, попыталась обнять.
— Что, теперь всю оставшуюся жизнь поминать будешь?
— Не надо, Маш. — Ив перехватил мои руки. — Хватит. Мне с тобой… нормально, да и нет у меня никого, кроме тебя. Опять же в люди выйти не стыдно, друзья завидуют… Почему-то все уверены, что ты само совершенство. Уживемся, как добрые приятели. Но в любовь не играй, ладно? Не позорься.
Лучше бы он ударил. Тогда, несколько лет назад. Я бы просто ушла в один миг, и не было бы настолько… Да много чего бы не было — ни времени, когда я еще надеялась понять, что же со мной не так и можно ли что-то исправить, ни показного сочувствия заклятых подруг — твоего вчера видели с какой-то… Впрочем, это, наверное, к лучшему — в таких вещах и проверяешь, кто есть кто. И не было бы усталого смирения потом — так смиряются с тем, что невозможно изменить. Вроде земного притяжения: сиганув с крыши, не взлетишь, и едва ли есть смысл об этом сожалеть.