Сопутствующий ущерб
Шрифт:
Тогда Артем думал, что ничего хуже уже не произойдет, что они проиграли битву и теперь должны, бесшумно скуля, зализывать раны в темном углу, пока все вокруг не забудут об их существовании. Он, как и всегда, оказался слеп по отношению к главному.
— Тем. Тема-а-а! — Его бесцеремонно дернули за рукав куртки.
— Да? — Обернувшись, он поймал Танин напряженный взгляд.
— Все хорошо?
Артем кивнул и попытался растянуть губы в беззаботной улыбке.
— Конечно.
Обеспокоенность и скептицизм в чертах
— Ты уже что-нибудь запланировал на время своего отпуска? — поинтересовалась она, не подозревая, что менее желанного вопроса для Артема сейчас и быть не могло.
Он много раз представлял, что и как будет говорить, обосновывая необходимость поездки в родной город, и тем не менее боялся показаться недостаточно убедительным. Обычно Таня без особых затруднений определяла его ложь.
— Не то чтобы. — Он пожал плечами; у него еще есть время решить, рассказывать ли сестре даже о части своих планов. — Определюсь в процессе.
Она бросила на него насмешливый взгляд и покачала головой.
— Всегда ты так. Ты никому из знакомых не писал, что прилетаешь?
— Нет. — Кроме Тани здесь у него не осталось близких людей. — Но послезавтра надо будет пересечься с Пашкиным батей, передать ему кое-какие вещи, — сообщил он ровным голосом, мысленно себя похвалив: ни слова неправды.
Впрочем, его сестра словно знала, что Артем о чем-то не договаривает:
— Вещи? — Она озадаченно нахмурилась. — Паша же сам недавно приезжал?
— Тогда не надо было, — объяснил он, не сумев скрыть легкого раздражения.
— Прости-прости! — Таня тут же уловила его настроение. — Я просто никак не привыкну, что ты действительно вернулся.
— Забыли. — Артем поймал ее ладонь и сжал в примирительном жесте. — Расскажи, как мать. Без изменений?
Со стороны Тани раздался удрученный вздох.
— Да. Все так же.
— В нашем случае, вероятно, нужно радоваться и этому, — заметил Артем осторожно.
— Наверное, — согласилась она без энтузиазма и, повернувшись к нему, спросила: — Поедешь к ней со мной послезавтра?
Он замер, чувствуя нарастающее в мышцах напряжение под Таниным внимательным взглядом.
— Послезавтра у меня встреча с Пашкиным отцом, — нашелся он наконец с ответом.
Однако сестре было что ему возразить:
— Да, я помню, но ты же не на весь день уедешь?
— Понятия не имею. — Артем раздраженно дернул плечом.
— Тем… — Таня легко коснулась его рукава.
— В следующий раз, ок? — Он отказывался встречаться с сестрой взглядом, предпочитая наблюдать за темными обочинами шоссе. — Днем раньше, днем позже — никакой разницы.
Лежавшая на его предплечье ладонь исчезла.
— Вы шесть лет не виделись, — прошептала Таня.
Артем обернулся.
— Сомневаюсь, что мать по мне скучала, — произнес он едко и почти мгновенно пожалел о сказанном: уставшее лицо сестры накрыла тень. — Прости.
Таня
— Ты же знаешь, — проговорила она тихо, не пытаясь его ни в чем убедить, лишь сообщая давно установленный факт, — что…
— Знаю, — перебил он чрезмерно грубым тоном и повторил уже мягче: — Знаю.
Глава 3
Следующие полтора дня Артем преимущественно отсыпался или работал, в перерывах с нескрываемым удовольствием поглощая приготовленную сестрой домашнюю еду: он и не подозревал, насколько истосковался по знакомым с детства блюдам. Слушая его восторги и комплименты ее кулинарным талантам, Таня, посмеиваясь, обещала организовать доставку местных вкусностей прямо в Штаты. О матери и прошлом они больше не заговаривали.
Накануне встречи с Пашкиным отцом Артем, едва Таня пожелав ему спокойной ночи, ушла к себе, достал из рюкзака тяжеловесный и громоздкий ноутбук. Поблескивающий серебром в свете уличных фонарей тоненький макбук, используемый им для работы, остался лежать на письменном столе без дела.
Расположившись на диване, Артем набрал на затертой клавиатуре пароль и несколько минут рассредоточено смотрел в ярко-светящийся дисплей, не предпринимая дальнейших действий. Тонкие длинные пальцы, покоившиеся на кромке пластикового корпуса, чуть подрагивали.
Тяжело вздохнув, он, не давая себе шанса передумать, последовательно ввел несколько команд и паролей. На экране перед ним появилась папка с длинным списком файлов внутри.
Словно готовясь к прыжку в ледяную воду, Артем зажмурился и задержал дыхание. На протяжении нескольких секунд ему отчаянно хотелось захлопнуть крышку и отодвинуть ноутбук как можно дальше, запрятать тот на самую глубину рюкзака и забыть о содержимом хранилища навсегда.
Встряхнув головой, он навел курсор на первый файл и пару раз ударил подушечкой пальца по тачпаду. На экране загрузилась плохого по нынешним временам качества фотография — мутная и темная, однако Артему хватило одной вспышки в памяти, чтобы отвести взгляд в сторону и с силой сжать челюсти.
Яростная боль, злость и горе старыми, давно укрепившимися на дне его души лианами, душили его, сжимая внутренности до мучительной тошноты. Глаза жгло. И все-таки Артем заставил себя вернуться к фотографиям, часть из которых шесть лет назад отснял сам.
Он был должен отчетливо, как в самый первый день, помнить, что сделали с его сестрой.
Спустя долгие, невыносимо болезненные минуты, Артем выключил ноутбук. Голова гудела, как будто он целый вечер бился лбом о стену. Глаза пекло. Во рту стоял противный вкус желчи.
Артем встал. Отыскав на столе телефон, он открыл непопулярный среди обычных пользователей мессенджер и написал Паше сообщение:
«Все в силе?»
Несмотря на гигантскую разницу во времени, его единственный друг ответил уже полминуты спустя: