Соперники
Шрифт:
— Что ж, Томилина, я тебя, конечно, поздравляю. Надо сказать, что у меня сомнений не было, что из присутствующих на экзамене, ты покажешь самый лучший результат — закидывает палку в огород, намекая на отсутствие Кетлера.
— Но у тебя есть слабые места — она сцепляет руки в замок и кладет на письменный стол, заваленный всяким учительским барахлом. — Видишь ли, у меня сейчас совершенно нет времени, чтобы позаниматься с тобой, а позаниматься тебе нужно, иначе олимпиаду ты не вытянешь. И я сейчас говорю не о пятерке лидеров, а о результате,
Свожу брови на переносице, дергая головой.
— Вы думаете я провалю олимпиаду, что ли?
— Нет, совсем нет. Тебе просто нужно немного подтянуться в некоторых моментах, которые мы с тобой сейчас разберем. А позанимается с тобой Максим Кетлер, я его уже попросила, и он любезно согласился.
Мне будто под дых дали, грудь сдавило, а сердце заколотилось в хаотичном темпе.
— Я сама справлюсь, мне не нужна его помощь!
— Рита — устало трет переносицут Земфира. — Это не обсуждается, иначе я не пошлю тебя на олимпиаду. Стриженов точно не откажется от такого предложения, раз уж сам Кеилер ехать не хочет.
— Вы меня шантажируете что ли? — чуть не вскакиваю со стула.
— Думай, как хочешь, но это мое условие. Я не хочу потом получить нагоняй от директора и лишиться премии за позорный результат на олимпиаде.
— Только не он — пытаюсь разжалобить Земфиру.
— Больше некому, Рита. Смотри сама. Ответ мне нужен прямо сейчас.
Дышу быстро, как только могу, чтобы не потерять сознание от волнения. Как мне с ним заниматься? Я вообще себе это не представляю.
— Хорошо — произношу почти шепотом.
— Тогда с завтрашнего дня начинайте. Времени остается не так уж и много. А теперь давай посмотрим твою работу.
И пока Земфира указывает мне на мои недочеты, думаю лишь о предстоящих занятиях. Конечно, он согласился. Такой шанс — лишний раз надо мной поизмываться!
Спустя полчаса выхожу из учительской.
— Ну, что? — подскакивает с лавки Осипова и тащится следом за мной.
— Она сказала, что пустит меня на олимпиаду, только если я буду заниматься к Кетлером.
— Чего? — басит подруга на весь коридор. — Вот это поворот!
— Ничего не говори, сама в шоке — протяжно вздыхаю.
Весь вечер думаю о том, как подойти завтра к Максу, что сказать. Несмотря на то, что Земфира предупредила, что уже сама попросила его, мне все равно страшно и неловко. Еще и тетка притащила домой очередного ухажера. И так сон не шел, а тут пьяные песни до самого утра и крики соседей, долбящих по батарее. Под утро забылась и чуть не проспала учебу, потому что телефон остался лежать в рюкзаке.
Быстро привожу себяв порядок, одеваюсь, хватаю на лету горбушку белого хлеба и выхожу из квартиры. Ззастегиваю рюкзак, достаю телефон и проверяю зарядку. Тут же натыкаюсь на сообщение от неизвестного номера, которого нет в контактах телефона. С иконки на меня смотрит лыбящаяся физиономия Макса. Руки тут же леденеют, а пульс набирает обороты.
Открываю:
«После
Меня потряхивает. С одной стороны, можно не ходить, но тогда Земфира не допустит до олимпиады. Можно, конечно, устроить скандал, дойти до директора, но, учитывая мое шаткое положение в лицее, это ничем хорошим не кончится. А с другой стороны, что я в конце концов трагедию строю? Кетлер действительно в математике хорош. Даже не так, он лучший в нашем лицее. Подскажет, подтянет мои знания и все, ничего лишнего. Нужно просто воспринимать его, скажем, как обычного репетитора.
Пишу с ходу: «Ок, спасибо», и тут же отправляю, чтобы не передумать. Сообщение долетает, а затем моментально появляется пометка о прочтении. Меня холодным потом окатывает. Но Кетлер больше ничего не написал.
Утром сразу показываю сообщение Тане, пока та совершает в туалете свой утренний ритуал по наведению красоты.
— Ты согласилась? — косится на меня в отражении зеркала.
— Да — отвечаю и кусаю заусенец на большом пальце.
— Ну и правильно.
— Не знаю, что из этого получится.
— Пыф — Танька хитро скалится. — Из этого получиться может очень многое и самое неожиданное — играет бровями подруга.
Закатываю глаза.
— Не начинай.
Торопимся на урок и по пути встречаем Даниленко с Морозовой, которые шествуют мимо, точно королевы подиума. Аж, смешно стало. Поравнявшись с нами Юлька больно задевает меня плечом. Я ойкаю и оглядываюсь.
— Зрение проверь, идиотка! — кричит мне вслед.
— А ты мозги, вдруг вытекли! — вступается за меня Таня.
Расходимся, и Танька оглядывается еще раз.
— Как же я ее не перевариваю — стонет подруга. — Так и тянет тот самый видос в сеть залить, чтобы не выпендривалась. Посмотрели бы, как запоет, овца.
Округляю глаза и хватаю Таню за рукав.
— Танька, не смей.
— Да, ладно— вырывает руку подруга. — Я несерьезно.
— И вообще удали это видео, я уже все удалила — говорю правду, потому что в ночь перед экзаменом действительно все удалила с телефона. Решила поступить честно и не использовать грязный шантаж для достижения цели.
— Да, не нервничай ты так, расслабься — хлопает меня подруга по плечу, когда заходим в класс.
На уроках слушала в пол уха, даже физичка выговор сделала, потому что я, отвечая у доски, все перепутала. Мои мысли крутятся вокруг предстоящей встречи, а Макс тем временем, словно пропал куда-то. За целый день не пересеклись ни разу. Может, если бы его увидела, было бы не так волнительно.
После учебы сходили с Осиповой в зоомагазин за едой для ее собаки по кличке Брэди. Потом она убежала на танцы, а я поплелась к лицею. К ногам, точно гири привязали, а внутри шторм, даже дышу с трудом. Мне страшно, но одновременно с этим чувством зарождается что-то новое, хрупкое, волнующее. В животе такой гул, будто я лечу вниз.