Соннасарнова. Элит
Шрифт:
Может, она и сможет простить. Но он — свой самый строгий судья. Как он сможет простить себя? Никак и никогда. Он ненавидел себя целую вечность. Но тогда — если она узнает… если она простит… Тогда он (Тейн не сомневался) будет ненавидеть себя за двоих. Вынесет ли он удвоившееся безумие?
Однако Фира прав. Слишком жестоко с его стороны оправдывать свое бегство чем бы то ни было…
***
Фира, стоящий возле стола с чашкой кофе, проследил взглядом за вошедшим на кухню Кирой. Не сказав ни слова, тот потянулся к шкафчику за чашкой, затем —
— Так ты решил? — не выдержал Фира.
— Про что именно? — уточнил его брат.
— Про будущее. Про то, как ты собираешься жить дальше.
— Ты знаешь, что я собираюсь исполнять волю Кетер.
— Я не об этом. Я про нас.
Кира развернулся и посмотрел на него.
— Что насчет того… чтобы забыть о прошлом и начать все сначала? — он внимательно впился взглядом в Фиру, ожидая его реакции.
— Я согласен! — Улыбка показалась искренней, он ответил без раздумий.
Как так? Как можно быть таким?.. таким… Он убивает его снова и снова. Осознает ли он это? Нет, он никогда ничего не видел дальше своего носа.
— Так просто? — горьковато переспросил Кира. — Одной фразой?
— А нужно что-то еще?
— Да, — разозлился Кира. — Нужно что-то еще!.. Тогда… выполни просьбу. Это не должно быть сложно, если ты и впрямь хочешь начать все сначала.
— Ладно, — согласился Фира. — Что?
— Медальон. Найди мой медальон.
Фира непонимающе посмотрел на него.
— Медальон? — переспросил он.
— Да, медальон, который я потерял в Суюде.
Фира долго смотрел на него, припоминая. Наконец, произнес:
— Ты говоришь о медальоне, который тебе подарил отец? Том самом, который ты потерял во время нашей экскурсии в Суюдю? Четырнадцать лет назад?
— Да, о нем самом.
— Ты долго думал, прежде чем придумать мне задание? — разозлился Фира. — Четырнадцать лет назад! Какой-то детский медальон.
— Это наше первое совместное воспоминание в Суюде. Я подумал, что логично вернуться именно к нему. Помнишь, как помогал мне искать его? Тогда у тебя не вышло. Но ведь сейчас должно получиться? С твоими способностями, это не должно составить труда. Просто откажись, если боишься, что не справишься. Так будет честно.
— Нет. Я найду этот медальон.
Кира внимательно посмотрел на него. «Я тебя не понимаю, — подумал он. — Как же трудно, когда умеешь читать мысли, разобраться в причине поступков единственного человека, мысли которого вне досягаемости».
***
Нашел повелитель теней Фиру в гостиной только поздним вечером.
— Я готов, — произнес он с отчаянием человека, шагающего в пропасть, где нет ни малейшего шанса на спасение. — Ты уверен в своем решении? Это опасно, в конце концов. Мне бы не хотелось твоей смерти…
— Уверен. У нас все получится. Не сомневайся, — Фира ободряюще улыбнулся.
— Ты мой друг, — фраза далась Алкайдэ не легко, — и мне бы не хотелось подвергать тебя опасности…
— Спасибо, — улыбнулся Кэйн. — Но не волнуйся за
Тейн уселся на ковер, по-турецки скрестив ноги, и жестом пригласил Фиру усесться напротив.
Тени клубящимся туманом потянулись к ним со всей комнаты. Повелитель теней сложил руки как бы в молитвенном жесте, тени окутали их. Фира увидел, как вокруг ладоней Тейна начало появляться мерцающее черное сияние, постепенно становившееся ярче. Тогда Тейн медленно развел руки в стороны…
— Стой! Ты забыл приодеться! — спохватился Фира.
Тейн никак не реагировал на это.
— Все же с девушкой собираешься встречаться!
Пространство между разведенными ладонями Алкайдэ образовало собой вихрь, который быстро трансформировался в черный шар, диаметром около тридцати сантиметров, лучащийся матовым черным же светом. Фире, глядящему в этот шар, показалось, что его затягивает неведомая сила и он падает в черную светящуюся пропасть. Но длилось это не больше минуты. Чернота начала складываться, как мозаика, в изображение. И чем дольше Кэйн всматривался в нее, тем ярче и реальнее становилась картинка.
Он увидел полутемное помещение. Несколько факелов, горевшие на стенах, были не в состоянии полностью разогнать густую черноту. Стены были испещрены рисунками и иероглифами. У дальней стены возвышалась исполинская фигура в два человеческих роста, изображающая Анубиса, чье мощное и красивое тело венчала оскаленная голова шакала. Перед ним на коленях стояла женщина, ее длинный волнистые черные волосы были в беспорядке рассыпаны по спине. Создавалось впечатление, будто эта комната существует без изменений тысячи лет и еще тысячи тысяч лет женщина будет также молиться великому мертвому богу.
— Про цилиндр спрошу я, — шепнул Фира Тейну. — Чтобы она не подумала, что ты пришел только потому, что тебе что-то понадобилось.
Едва он произнес это, тени окутали их, чтобы через секунду расступиться. Теперь они не были зрителями. Фира оказался чуть в стороне, в тени массивных колонн. Найдя глазами Тейна, он отметил, что его слова не пропали втуне: повелитель теней был закутан в длинную исчерна-фиолетовую мантию, полы которой клубились черным туманом. Его голову, подобно короне, венчал черный обсидиановый обруч шириной с палец, усыпанный аметистами и черными алмазами. В руке он держал единственный знакомый Фире предмет — трость.
Ощутив постороннее присутствие, женщина подняла голову и медленно обернулась. Ее облик ничуть не изменился за тысячи лет. Фира узнал ту девочку с испуганными глазами, которую он случайно увидел в воспоминаниях Тейна. Только теперь черты ее лица обрели жесткость, утратили подвижность и живость. Казалось, каменное изваяние, лишенное жизни, смотрит на них. И только в голубых глазах навек осколком льда застыла ненависть.
— Здравствуй, Ферсаат.
Девушка словно оцепенела. Наконец, в голубых глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся злорадным ликованием.