Сон
Шрифт:
Это заставило Джека улыбнуться. Когда хвалили его судно, он не мог оставаться равнодушным.
— Отлично! Если хотите, я заеду за вами.
— В этом нет необходимости. Мне ведь только перейти улицу. Я подойду к шести тридцати. — Дженни улыбнулась, и он удивился тому, как разительно ее улыбка отличается от улыбки Вивиан, насколько она мягче и нежнее. Он никогда не думал, что улыбка может быть такой сексуальной…
— Пойдемте, — сказал Джек, — я провожу вас до дому.
— Ох, нет, не надо! Я доберусь сама, я уже могу…
— Послушайте, миссис Остин, с той минуты,
Неизвестно, кого из них двоих больше поразило его внезапное превращение в заботливого опекуна. Дженни на мгновение потеряла дар речи, а затем взяла под козырек:
— Есть, капитан!
Джек улыбнулся, радуясь тому, что вновь оказался в родной стихии и что у Дженни по крайней мере есть чувство юмора.
— Я вовсе не собирался командовать вами.
— Все в порядке. Даже приятно, что кто-то заботится о тебе. Это было так давно, что я и забыла…
Джек только фыркнул. Женщина, о которой нужно заботиться, была ему нужна как рыбе зонтик. Но он посмотрел на Дженни Остин, увидел ее нежную, пухлую нижнюю губку и вновь почувствовал прилив желания, которое впервые ощутил, когда она поднялась на борт.
— Надевайте куртку — и пошли! — сказал он чуть более грубовато, чем собирался. Какого черта? Все проще простого: этой женщине нужен мужчина, так почему бы не доставить ей удовольствие? Особенно если это не потребует от него ни времени, ни особых усилий. Пожалуй, дело того стоит.
А блондинке из «Морского бриза» придется немного подождать.
Глава 4
— Говард? Каким ветром тебя занесло?
Говард Маккормик, компаньон покойного мужа Дженни, сидел за рулем сверкающего белого «линкольна-континенталь», припаркованного у тротуара рядом с ее подъездом. Она увидела его, когда возвращалась домой с работы.
— Я весь уик-энд пытался дозвониться до тебя, — сказал Говард, опустив стекло, — но каждый раз откликался автоответчик, и я решил, что тебя нет дома. Наверное, нужно было оставить тебе сообщение. А сегодня днем я звонил в библиотеку; но Милли сказала, что ты занята с каким-то читателем. Когда я перезвонил снова, ты уже ушла.
Говард был высокий, хорошо сложенный мужчина с копной рыжевато-русых волос. В свои сорок лет он был еще весьма привлекателен, к тому же умен и славился деловой хваткой.
— Я пыталась отоспаться, — ответила Дженни, — извини, что не слышала твоих звонков. Может, зайдешь? — Они часто виделись, но свиданиями эти встречи назвать было нельзя. Пока нельзя. Хотя Говард начинал всерьез подумывать об этом.
— В шесть тридцать у меня заседание городского совета, но мне хотелось повидаться с тобой. Раз уж сегодня я занят, может, пообедаем завтра вечером?
Она поглядела на океан, а затем бросила взгляд на причал, чувствуя себя слегка виноватой, поскольку в этот миг думала о встрече с Джеком Бренненом.
— Едва ли, Говард. На завтра у меня есть дела. Может, в какой-нибудь другой день на этой неделе?
— Так, дай
— Согласна. Милли на уик-энд уезжает из города. Мне придется покормить ее попугая и проследить за натиркой пола. Я сказала ей, что приду пораньше, чтобы она успела показать мне, где что лежит. А потом я весь вечер буду свободна.
— Хорошо. Тогда я заеду за тобой в восемь. Поедем обедать в «Большую Медведицу и ангела».
— Может, лучше в семь? Если ты привезешь меня домой пораньше, я постараюсь выспаться. — Говард насупился. Она знала, что Маккормик ненавидит, когда что-то заставляет его менять распорядок дня.
— Что ж, идет, — наконец нехотя согласился он, — в семь так в семь. Он высунулся в окно и пожал ей руку. В Говарде были сила и уверенность. Во всяком случае, так ей казалось. А если эти качества временами отдавали властностью и себялюбием, так кто из нас без греха?
— Тогда до пятницы, — сказала Дженни.
Говард кивнул, помахал рукой и нажал на газ, продолжая смотреть в зеркало заднего вида. Дженни стояла на тротуаре и глядела ему вслед.
Говард удовлетворенно улыбнулся. До сих пор он не торопил Дженни, давал время получше узнать его и смириться с тяжестью потери. Это тянулось достаточно долго, но наконец он принял решение. Дженни Остин станет его женой.
Говард затормозил и остановился у перекрестка, думая, как думал уже десятки раз, что Дженни идеально подходит ему. Нежная, любящая, терпеливая и нетребовательная. Готовая супруга политического деятеля. Тихая, спокойная и с безупречным происхождением. Насколько он знал, Дженни Остин даже ни разу не штрафовали за превышение скорости.
Кроме того, он считал, что она чертовски хороша — хрупкая, но чудесно сложена, с красивой грудью, длинными, стройными ногами и тугим маленьким задом. Он был на двенадцать лет старше Дженни, но это не бросалось в глаза. Он сохранил густую шевелюру, холил и лелеял свое рослое, сильное тело (сто восемьдесят три сантиметра и восемьдесят два килограмма) и знал, что женщины находят его весьма привлекательным.
Маккормик был уверен, что они с Дженни будут красивой парой, и мечтал только об одном: чтобы Дженни поскорее махнула рукой на докторов, справилась с потрясением, вызванным гибелью Билла, и вернулась к нормальной жизни. Он все чаще ловил себя на желании заняться с ней любовью. Он овладел бы ею медленно и нежно: такая леди, как Дженни, заслуживала этого. Говард знал, что ее холейое, гладкое тело доставит ему наслаждение, и не мог дождаться того момента, когда окажется с ней в постели.
Ожидая зеленого сигнала светофора, он включил радио. Как ни странно, но до сих пор ему всегда все удавалось. Даже когда дело казалось абсолютно безнадежным, он не опускал рук и оказывался победителем. И ни разу не упустил своей добычи.
Говард вспоминал о Дженни, стоявшей у его машины, думал о том, как чудесно она выглядела в простом костюмчике цвета морской волны. Они увидятся в пятницу. Он поклялся, что в этот вечер поцелует ее в прелестные губы, а не в щеку, как обычно.