Сон
Шрифт:
«Заниматься любовью на берегу пруда, заросшем орхидеями». Неужели Джек тоже помнит это? В тот момент, когда они лежали вместе, ей почудилось, что воспоминания у них общие.
— Что ж, — тихо сказала она, — пусть завтрашний день будет только нашим. Что бы ни случилось, мы запомним его на всю жизнь. — Внезапно она содрогнулась. Воспоминания, опять воспоминания!..
Они оставят ее. Или убьют.
Одно из двух. Но что именно?
Один день в раю… Он начался с завтрака в постели, состоявшего из крепкого черного кофе
Потом он сорвал с Дженни простыню, которой та тщетно пыталась прикрыться, и играючи стащил женщину с кровати.
— Пойдем, пирожок с вареньем, пора принять хороший горячий душ. На сегодня у меня есть планы, и долгий сон в них никак не входит:
— Пирожок с вареньем?
Он хитро улыбнулся:
— А что тут такого? Я не знаю ничего слаще, чем вкус… — Тут в него полетела подушка. Дженни спаслась от Бреннена бегством и заперлась в душе. Правда, через несколько минут Джек все же присоединился к ней.
Пока она одевалась и сушила волосы, Джек взял напрокат принадлежавший отелю автомобиль. В десять часов они выехали на шоссе и отправились в город, сделав остановку у портового рынка, где торговка вплела в волосы Дженни красивые стеклянные бусы. А потом они решили исследовать местные достопримечательности.
Немного нервничая из-за необходимости соблюдать левостороннее движение, они поехали на запад вместо востока и очутились вдалеке от привычных туристских маршрутов. Проехав несколько миль по дороге в Негрил, они заметили указатель к птичьему заповеднику «Рокландс».
— Давай посмотрим, Джек. Всего несколько миль в сторону.
— Как скажешь! — На лице Джека блеснула ленивая, простоватая улыбка, счастливая и беспечная. Таким его Дженни еще не видела.
Как только они добрались до заповедника, Дженни узнала, что на Ямайке обитает двести пятьдесят видов птиц. Тут были четыре вида колибри, включая крошечную пчелиную, одну из самых маленьких птиц на свете; кроме того, здесь водились такие уникальные создания, как плоскоклювы, устраивающие гнезда на земле, а не на дереве. Но, конечно, самое роскошное зрелище представляли собой полчища ярко раскрашенных попугаев.
Дженни и Джек понаблюдали за тем, как их кормят, а потом отправились на берег реки, которую тут называли Большой в отличие от множества мелких.
— Как ты нашел это место? — спросила Дженни.
— Прочитал в путеводителе. Мы с тобой станем плотовщиками.
— Ой, Джек!.. Я не знаю… Я не так уж хорошо плаваю.
Он протянул руку и сжал ее запястье.
— Это совсем другие плоты. Кроме того, ты же не боялась ездить со мной на «харлее». Ты плавала со мной на корабле. Тебе нравилось, а это почти одно и то же.
— А как твое плечо?
— Не волнуйся, грести нам не придется.
Дженни усмехнулась, внезапно
— Ладно, плоты так плоты. Все равно это не идет в сравнение с гонкой, которую ты устроил, когда катал меня на «мустанге»!
Джек только посмеивался, загоняя маленький «форд-эскорт» на стоянку. Полчаса спустя они плыли вверх по Большой реке на маленьком деревянном плоту. Тощий чернокожий проводник, отталкиваясь шестом, вез их к заброшенной делянке в тропическом лесу. Он должен был оставить их одних, а к вечеру вернуться и отвезти обратно.
Усевшись на скамью, украшенную цветами, влюбленные опустили пальцы в неторопливо струившуюся реку. На берегу они бродили по укромным тропинкам, карабкались на кручи к водопадам и нагими купались в укрытых от посторонних глаз прудах с изумрудной водой.
Конечно, как и обещал Джек, они занимались любовью у тихого пруда, в зарослях гигантских папоротников. Лежа в его объятиях, Дженни не могла не припомнить предыдущую жизнь, когда они так же любили друг друга. Только было это давным-давно.
Она чертила на груди Джека круги, обводя пальцем плоский сосок.
— Я тут подумала… Имя Джейсон Соммерс тебе ничего не говорит?
Джек уставился на зеленый покров над их головами, сорвал длинную травинку и принялся крутить ее в руках.
— Нет. А что?
— Я… Просто пришло в голову, что ты мог помнить его.
— Откуда он?
— Из Англии… Он жил сто шестьдесят лет назад.
Беззаботность Джека сразу исчезла. Он приподнялся на локте.
— Нет, Дженни. Не сегодня. Ты обещала посвятить день нашей любви. Я не хочу вторжения какого-то мужчины из далекого прошлого.
— Это не какой-то мужчина. Он был… тобой.
— Мной! — Лицо Джека помрачнело еще сильнее. — Я не хочу говорить об этом! Тем более сейчас. — Чтобы доказать это, он наклонился и поцеловал ее. Только не нежно, а жадно и неистово. Тело Дженни принадлежало ему, и он не собирался позволить ей забыть об этом. Руки Бреннена потянулись к ее грудям, сжали их и превратили соски в твердые тугие пики. Он поцеловал Дженни еще более страстно, и женщина застонала и забилась под ним. Она распростерлась на толстом, мягком мху. К ее бедрам прижимались твердые, мускулистые бедра Джека. Ее тело оставалось влажным и легко приняло Джека, когда тот обхватил ее бедра и вонзился в нее.
Он овладел ею бешено, страстно, ожидая от Дженни того же, а потом задвигался сильно и быстро, доводя ее до ощущений неслыханной силы. Она вновь почувствовала сжимающуюся пружину и горячий, сладкий миг блаженства. Вскоре Джек последовал за ней.
— Это наш день, — прошептал Бреннен, прижимая ее к себе, — я не позволю вторгнуться в него никакому завтра.
Она не могла с этим спорить. Все, что касалось завтрашнего дня, было слишком неопределенно.
Ближе к вечеру они вернулись к машине и отправились на пляж в Негрил. По дороге Дженни и Джек осмотрели маяк, а затем остановились у кафе Рика на холмистом берегу, чтобы полюбоваться закатом. Вид отсюда открывался прекрасный и был знаменит на всю округу.