Сон Смерти
Шрифт:
Что вынуждает полностью пойти на новый раунд лекции самой себе. Этого не произойдёт! Весь смысл в том, чтобы предотвратить убийство. Но в глубине души я не ожидаю, что всё произойдет так, как и планировалось. В конце концов, никогда не случалось так, как планировалось, когда я пыталась изменить видения. На самом деле, у меня довольно отстойное прошлое.
Но на этот раз у меня есть Софи, напоминаю я себе. Она знает, что она делает — все будет по-другому.
При условии, что она не убийца.
Это я и предполагаю.
Просто....иметь
Сейчас становится все тяжелее идти, и я не думаю, что это потому, что видение не хочет, чтобы я выяснила, где произойдёт убийство. Думаю, всё гораздо проще, просто я слишком далеко от сцены убийства. Первоначально расположение видения. Чувство ходьбы в глубоком песке возвращается, и через несколько шагов присоединяется ощущение подъёма на крутой холм.
Чуть дальше, думаю я, подбадривая себя, когда я изо всех сил пытаюсь сделать ещё пять шагов, чтобы я могла увидеть это небольшое возвышение.
Четыре, три, два, один.
Я не могу сдвинуться ещё на дюйм, но я вижу маленький зеленый знак! 146. Я не знаю, с какой стороны к нему подошла, но небольшая прогулка на машине решит это легко. Самое главное, что я знаю, что снова могу найти дом.
Нет причин возвращаться обратно в дом; Я выхожу из видения.
Я снова сижу в туалете, приклонившись к стене ванной комнаты, но я чувствую себя хорошо. Быстрый взгляд на мой телефон говорит мне, что всё это заняло пятнадцать минут — я бы предположила, по крайней мере, полчаса. На днях я выясню, как судить о различиях во времени, но, очевидно, сегодня не этот день.
Глава 9
— Это сложно, — объясняю я, когда встречаюсь с Софи перед последним уроком сегодня и говорю ей, что она не может вернуться со мной. Что я не могу позволить, чтобы кто-нибудь видел нас вместе. Это до боли напоминает сокрытие романтических отношений отношения. — Просто моя мама не знает о ... обо мне.
Губы складываются в безмолвное О и это наполняет меня смесью вины и сожаления. Печалью, к которой я привыкла. Я ненавижу, что моя мама ничего не знает. Никогда не должна узнать. Я всегда ненавидела это.
Но теперь, кроме того, девочка, с которой я только что познакомилась, знает.
Я имею в виду, что с Сиеррой всё было совершенно иначе. Сиерра имела представление, и, поскольку мы семья, она всю свою жизнь лгала тем же людям что и я. Я вру. Такой взаимно уверенный обман; мы разделили преступление и вину, и это было явно неизбежно. Но это? Я чувствую, что я предаю свою маму, разделяя мой секрет с почти незнакомцем; секрет, который я не могу разделить с человеком, которого во всём мире я люблю больше всего.
– И... — я закрыла рот. Я собиралась сказать ей, что моя тётя придерживается правил. Но даже сказать такую малость, означает, что я раскрою для Софи, что моя тетя — Оракул. И это несправедливо; это не моя тайна. Но, по крайней мере, я могу уйти с ложью чистой воды о ней для Софи — по крайней мере, на сегодня. Я просто
— И будет проще, если мы обе отправимся домой по отдельности, и я за тобой заеду, — закончила я, чтобы скрыть тот факт, что я собиралась сказать что-то ещё.
— Я понимаю, — говорит Софи. И хотя я могу сказать, что это так, я хочу убедиться, что она действительно понимает.
— Я хотела бы заполучить тебя в другое время, — сболтнула я, вытаскивая свои исключительно заржавевшие социальные навыки. — Просто не тогда, когда мы находимся в середине проекта, — заканчиваю я, мои глаза мечутся вокруг, когда люди ходят мимо нас. Как я и сказала, заржавевшие. Как один из тех брошенных автомобилей, в которых больше ржавчины, чем металла. Ага.
Призрак улыбки касается губ Софи, и она перекинула свой рюкзак с одного плеча на другой, прежде чем кивнуть и сказать: — Да, конечно.
До меня дошло, что намного лучше если я смеюсь, возможно Софи была также одинока. Если её жизнь по существу вращается вокруг её способностей как Чародейки, какую социальную жизнь она может иметь на самом деле? Может быть, у нас больше общего, чем я изначально думала — список, который на удивление вырос за последние четыре часа.
Незнакомый жар охватывает меня, когда я вытаскиваю свой телефон и спрашиваю её номер и адрес.
Софи напрягается.
— Хм, теперь, когда я думаю об этом, если ты придёшь ко мне домой, это тоже не самая удачная мысль.
— Как так? Я думала, что твоя мама обо всём знает.
Она смотрит вниз, где её носок рисует невидимые круги на линолеуме. — Она знает, но я действительно, действительно напортачила в прошлом месяце. Ведь причина, по которой мы здесь, в Колдуотере — это возможность удержать меня от искушения, чтобы я могла все компенсировать. Маме пришлось бросить работу, которую она действительно любила, и всё такое. Она знает, что потребуется несколько месяцев, чтобы вернуть меня в полную силу. Как физически, и ну, ты знаешь, в другом смысле. И это если я ничего не сделаю. Если она узнает, что я делаю некоторые вещи, даже после всего этого она будет злиться. Не то, чтобы я делаю что-нибудь, — говорит она, напоминая скорее себе, чем мне. — Я ...— Она колеблется, затем улыбается. — Я консультант.
Я улыбаюсь, и мне так странно шутить о наших способностях. Это всегда была такая серьёзная тема для Сиерры. Но приятно найти в ней юмор. Некое освобождение, действительно.
Софи быстро забирается.
— После всего, что сделала моя мама, было бы несправедливо беспокоить её, вот и все, что я говорю.
— Весьма справедливо.
Несмотря на то, что звонок за последний час уже звонит, мы крадём ещё несколько секунд, чтобы найти место для встречи среди довольно короткого списка достопримечательностей, о которых Софи узнала после её краткого проживания здесь. Мы расстаёмся, подавая знак рукой и бежим в противоположных направлениях к нашим соответствующим классам.