Шрифт:
Олег Сурнов
Сон Сэра Фредерика ФОРСТА
– П О Э М А
Копни себя глубже,
Да вынешь оттуда...
(Никому не известный старинный
английский философ)
– Посвящено Дженни
– Дженни, ну где ты?
Сэр Фредерик Форст опять вскинул ружье, но опять зря.
Небольшая девичья фигура вновь возникла перед его глазами. Те же миленькие ножки и все тот же танец. На вид ей было лет пятнадцать. Хотя на самом деле многим казалось, что ее вообще не существовало.
Форст плюхнулся
– Ты такая красивая, а я тебя убить хочу. Не скотина ли я?
– А ты поспи, поспи, поспи...
...
– Послушайте, Фредерик, не за теми ли холмами Африка, - обратилась принцесса к своему лечащему врачу Сэру Фредерику Форсту. Уже пару лет шла война, и он не раз выручал ее.
Где-то пробегали негры, злобно крича и размахивая шашками. Изредка стройный пейзаж нарушали маленькие бедуины с большими слонами.
– Да он дрыхнет никак? Сэр Фредерик, я приказываю..
. . . . . . .
– Дженни, Дженни, послушай какой чудный сон. Я был лечащим врачом самой... А где ты?
– Тебе уже пора пить чай, не слышишь, что ли, твой слуга уже устал бить в колокол.
– Ну вечно ты так...
В просторной гостиной сидели гости. В основном это были чопорные леди, некоторые из которых были вдобавок еще и старыми девами.
– Сэр Фредерик, присаживайтесь, будьте любезны,- пробасила самая чопорная, прикоснувшись к чашке с чаем сухими губами. Она никогда не пила чай, а лишь касалась посуды лицом, но чай через некоторое время сам куда-то исчезал, видимо испарялся от времени.
Форст сел в кресло и начал было подносить ко рту чашку, как вдруг...
– Как ты терпишь всех этих старушенций?
– Дженни, я же просил тебя не появляться здесь. Ты же ставишь меня в глупое положение.
А надо сказать, что девочка мало того, что то исчезала, а то появлялась, ее и видел-то, когда она появлялась, только лишь сам Сэр Фредерик. Так что для старушек он разговаривал только со стулом.
– Ладно, ладно. Я уйду. А ты не будешь наставлять на меня свое ружье. Убить же можешь все-таки.
– Хорошо, больше не буду.
И раз. И фигурка исчезла.
"Фу ты!"- подумал Форст, да так громко отхлебнул чая, что у старых дам чуть глаза не повыскакивали (такая до этого была тишина).
– Прошу меня простить, - пробубнил скрывающийся за широкими дверьми Сэр Фредерик. Убегая от убийственных взглядов старух, он вошел в спальню.
Тут ему вспомнилась жена, ее глаза, плечи, красивые длинные ноги... Сэр угрюмо засел на клетчатый пуфик и принялся грустить...
– Ку-ку. Нда. Я, между прочим, здесь. А ты опять думал об Элиен? Ну извини, побеспокоила...
Девочка сидела на столе, игриво сверкая коленками. Смеясь, она все выше поднимала юбчонку.
– Прекрати, - занудел Форст, - Слушай, не надо. Я не могу просто так смотреть
– Ну, не сердись. А дай-ка мне лучше конфет, - девочка выпрямилась и снова принялась танцевать, - Ты ведь принес мне, а не даешь. Тебе не стыдно, нет?
– Сколько можно влазить в чужие мысли? Да, я принес, хотел дать, но ты же исчезнешь поди...
Дженни танцевала, не обращая никакого внимания на говорившего.
– Ну хорошо, хорошо, - Сэр Фредерик Форст вытащил из внутреннего кармана кителя аккуратненький блестящий кулечек и поставил на стол, подле ножек Дженни.
– Ну, пойдем, я потом с?ем.
– Дженни схватила руку Фредерика и повела его. Он хотел было удивиться, раскрыть рот, вытаращить глаза, почесать затылок, но вместо этого просто пошел, как будто так оно всегда и было. В душе он конечно удивился, и рот раскрыл, и вытаращил глаза, и даже с затылком управился. Но на вид по нему нельзя было сказать ничего предосудительного.
Ведомый девочкой, он вступил в странную залу. С одной стороны казалось, что там были зеркала, и даже много зеркал, но присмотревшись внимательней можно было и не обнаружить их вовсе.
В зале было также много народа, и одновременно никого не было. Дженни сбросила с себя платье и осталась в нечто воздушном. Сэр Фредерик хотел что-то сказать, но закружилась музыка, а вместе с ней и девочка, и сам Сэр Фредерик.
– А ты хорошо танцуешь, - прошелестела Дженни.
– Спасибо, - сказал Форст, который практически не двигался, но казалось, что двигался.
Тут Фредерику пришло на ум схватить-таки девчонку. Правда, на какое-то мгновение мысль его показалась ему вульгарной. Но Дженни сама приблизилась к нему на столько, что не дотронуться до нее он не мог. Под руками было все, что нужно: гладкие ножки, упругая попка, и что самое странное, все это ощущалось.
– Дженни, ты что, материализовалась, материализовалась, материализовалась...
. . . . . . .
– Сэр Фредерик, проснитесь же, наконец-то. Ну вот, так то лучше. Посмотрите, голубчик, не за теми ли холмами Африка?
– принцесса еле растормошив своего лечащего врача Сэра Фредерика Форста, указала перстом в сторону холмов.
– Никак они.
– Что они?
– Холмы.
– Но сэр?
– Да, да, право, это Африка. И негры, смотрите, негры. Мне и раньше говорили, мол, там где негры, там Африка.
– Да что вы говорите! Негров этих ваших я уже третий час наблюдать изволю. Так что...
– Но, принцесса. Это, видимо, значит, что мы как третий час уже в Африке. Не хлебнуть ли нам шампанского по этому поводу?
– Пожалуй. Эй, Джон!
– Да, мадам, - склонившись лысой головой, слуга подобострастно высказал.
– А не пора ли вам в слуги негров-с?