Сон разума
Шрифт:
Он недоверчиво на нее покосился — неужто она расставляет ему ловушку? Ему тут же стало неловко за свою мысль.
— Помилуй, — улыбнулся он, — из всех читанных тобою романов ты помнишь хоть один случай, где герой в подобных обстоятельствах поступил бы подобным образом?
— Нет конечно. Но тогда герой не был бы героем. Может быть, в жизни все иначе?
— Нет, — покачал он головой, — в данном случае, увы, жизнь идентична роману. Как только ты отдашь им кассету, они поставят тебе на живот горячий утюг, чтобы выяснить, нельзя ли посмотреть вторую серию
— Да, понимаю, — помрачнела Карина, — или появятся их знакомые, которые тоже захотят иметь это кино.
— Гм… какая интересная мысль, — пробормотал, глядя вдаль, адвокат.
— Ты о чем?
— Нет-нет… слишком неясная мысль. — Он потер ладонью лоб, встал и, стряхивая с себя песок, решительным тоном подвел итог разговору: — С такими вещами, как наша кассета, лучше не соприкасаться. Но если уж соприкоснулся, пытаться избавиться от нее бесполезно: она сразу прилипает, вернее, прирастает к руке. Единственный путь спасения — превратить эту вещь в оружие.
— Сейчас ты рассуждаешь как воин… Это мне нравится.
В ее голосе прозвучали бархатные нотки, и адвокат понял, что сегодня в отношениях с ней отыграл все очки, которые потерял за предыдущие дни.
Когда они добрались до гостиницы и громила, изображающий швейцара, открыл перед ними дверь с пуленепробиваемыми стеклами, Александр Петрович ощутил негативную реакцию своего организма на отель: медленно, как ртуть в градуснике, по спине пополз кусок льда, заставив его поежиться от холода в разгар жаркого южного дня.
— Да, ты была права с самого начала, — предлагая руку Карине, он счел нелишним напомнить вслух о ее прозорливости, — я ошибался. Нам с тобой здесь не место. Давай завтра же съедем отсюда.
Вместо ответа она легко, почти незаметно, погладила его пальцы.
Основательно проголодавшись, они наскоро переоделись и направились в ресторан, но у входа их ожидало препятствие в виде неизвестно откуда вынырнувшего начальника службы безопасности. Он попросил адвоката уделить ему несколько минут.
— Но я не хотел бы утомлять вашу жену неинтересными разговорами, — добавил он, глядя на Карину равнодушно, словно бы и не видя ее.
— Хам, — фыркнула она возмущенно, когда адвокат проводил ее к столику у окна, за которым они привыкли обедать.
— Все же обрати внимание, — заметил он философски, — сколь существенно эстонское хамство отличается от, например, русского.
Поручив Карине контакты с официантом, он вернулся в холл.
Дело в том, начал издалека шеф безопасности, что в их гостинице проживают в основном люди, претерпевшие обиды или насилие и опасающиеся преследования. Поэтому не следует на них обижаться за их повышенную заботу о самосохранении или некоторую мнительность. И вот, в частности, охрана бывшего министра Азербайджанской республики обеспокоена поведением жены адвоката. Их огорчает, что она постоянно пользуется подзорной трубой. Восточные люди легко возбудимы, и им пришло в голову, что она, а следовательно, и сам адвокат вместе с ней связаны с врагами почтённого министра. Кроме того, они не сомневаются
— Так он и в Армении успел наследить? — простодушно спросил адвокат.
— Вы же знаете, как щекотливы межнациональные отношения. Но я имел в виду совершенно другое. Юрист такого уровня, как вы, не может не заметить, что создавшуюся обстановку нельзя назвать вполне безопасной. Поведение восточных людей иногда бывает непредсказуемым.
Три недели назад, заселяясь в сию цитадель безопасности, адвокат предъявил рекомендательное письмо директору отеля, и, кроме него, никто не должен был знать, кто такой Самойлов.
— Вам сведения обо мне дал директор или вы сами наводили справки? — любезно улыбнулся Александр Петрович.
— Вы слишком известны в определенных кругах, чтобы нужно было наводить справки, — последовал уклончивый ответ.
Адвокат решил, что пора изобразить панику.
— Но что же нам делать? Вы меня здорово напугали. — Он вынул из кармана платок и взволнованно вытер пот на лбу и щеках. — Просто счастье, что нам уже пора ехать домой. Как вы думаете, за три дня с нами ничего не случится? При условии, что подзорная труба будет спрятана в чемодан?
— Вы меня совершенно не так поняли, — в голосе начальника охраны звучало явное облегчение, — вам ничего не грозит, за это я отвечаю. Вся обстановка у меня под контролем, и три дня спокойной жизни я вам гарантирую. Но трубу, действительно, лучше убрать.
— Я вам очень признателен, но все равно беспокоюсь, — Александр Петрович еще раз протер лоб и щеки платком, — у меня возникло желание приобрести что-нибудь этакое… ну пистолет, к примеру.
— Мне понравилась ваша шутка, — лицо эстонца расплылось в широкой улыбке, и в нем вдруг появилось что-то приятное, деревенское, — но вы же понимаете, я не могу себе позволить торговать оружием.
Церемонно поблагодарив собеседника, адвокат присоединился к Карине. Опасаясь, что от любопытства она лишится аппетита, он в двух словах пересказал ей разговор.
— Превосходно, — развеселилась она и под столом заговорщически прижала колено к его бедру, — у меня есть идея.
Входя в свой номер, Александр Петрович приготовился выслушать ее идею, впрочем зная заранее, в чем она заключается. Но они не успели и слова сказать, как в дверь постучали.
На пороге стоял массивный, бритый наголо человек с выпирающими под серым пиджаком бицепсами.
— Я слыхал, вам надо пушку? — произнес он равнодушно, не переставая жевать резинку.
Адвокат молча кивнул, и пришелец выложил на стол пистолет и три коробки патронов.
— «Питон», калибр шестнадцать-тридцать две, — пояснил он лаконично и, пожевав, добавил: — Хорошая пушка.
Александр Петрович не торгуясь расплатился с ним долларами, чем привел его в состояние умиления.
— Можете пристрелять его в нашем тире.
— Когда?
— Прямо сейчас.
Перехватив отчаянно-умоляющий взгляд Карины, адвокат твердо сказал: