Сон разума
Шрифт:
Когда ниток накопилось двадцать пять, а вода в чайнике кончилась, он начал стучать стулом в дверь. Не зная времени суток, он устраивал сеансы стука, — как ему казалось, каждые час-полтора. Во время второго сеанса стул развалился, после шестого крупных обломков не оставалось, с восьмого сеанса он начал использовать собственные кулаки. С какого-то момента он перестал соблюдать интервалы и бессистемно
И в конце концов чудо свершилось. Снаружи послышался оглушительный удар металла по металлу. Он попробовал позвать на помощь, но удары участились, и его вряд ли слышали. Судя по звуку, там сбивали замок, камеру наполнял жуткий грохот, но ему он казался музыкой.
Дверь открылась, и в полутемном подвале он увидел человека, опирающегося на лом, обыкновенного работягу, пьяноватого и небритого, недоуменно почесывающего бок.
— Ну, мужик, тебе повезло… Я ведь в этот подвал с бодуна полез, сам не знаю, чего полез… С тебя, однако, приходится.
— Слушай, — сказал Александр Петрович, впервые в жизни обращаясь к незнакомому человеку на «ты», — где здесь можно попить воды и умыться?
Очутившись на улице, он себя чувствовал, словно Рип-ван-Винкль, проспавшим сотню лет.
Телефон композиторской квартиры не отвечал, зато, позвонив в квартиру Карины, он наконец услышал ее голос.
В вагоне метро он с удивлением разглядел в газете, читаемой соседом, свой собственный портрет, весьма невысокого качества, рядом с физиономией доктора Буги. Далее следовала статья Карины под названием «Сон разума порождает чудовищ», занимающая две газетные страницы. Из обмена репликами соседа с приятелем он понял, что они принимают статью за обычный детективный рассказ.
Дома он первым делом, до того даже, как отправиться отмокать в ванне, спросил:
— Никак не пойму, когда ты успела написать такую большую статью?
— Помнишь, я говорила, что собираюсь стать твоим доктором Ватсоном? — засмеялась она. — Я ее давно начала, еще до отъезда в Крым.
Пока он, лежа в ванне, просматривал ворох газет, позвонил Шошин, который добрался все-таки до того самого подвала, но обнаружил, по его выражению, «гнездышко
Явившись, он сухо поздравил адвоката с благополучным освобождением и принялся ворчать, что тому не следовало водить его, Шошина, за нос. Только сытный обед заставил его сменить гнев на милость, после чего произошел обмен новостями.
— Вчера генерал-майор Павлов, из безопасности, покончил с собой, — сообщил Шошин, запихивая в рот здоровенный кусок мяса, — не знали такого?
— Нет, — покачал головой адвокат, — знаю только, ловкий был человек.
— Вот уж точно ловкий, ловчее некуда, — Шошин сделал паузу, чтобы осушить рюмку водки, — представьте, выстрелил себе прямо в сердце, потом в затылок и еще успел положить пистолет на стол.
Он помолчал, решив основательно закусить эту занимательную историю.
— А его порученец, майор Тихвинский, тот под поезд бросился… как эта… как ее… Анна Каренина.
— У вас нет его фотографии? — заинтересовался адвокат.
— Почему же нет, специально для вас взял, вот он, голубчик, любуйтесь на здоровье. Это он занимался вами?
— Он, — подтвердил Александр Петрович, разглядывая на снимке серый пиджак и пустые глаза.
— А что с доктором Буги… то есть Бугрихиным, гипнотизером? — спросила Карина.
— Сегодня скончался.
— Тоже самоубийство? — удивился адвокат.
— Нет… хотя по смыслу да… то есть нет, не то, что вы думаете… вконец вы меня запутали, — он даже покраснел от натуги, — гангренозное воспаление вен: чем попало кололся. Когда вы с ним разговаривали, он был уже полутрупом.
— Боже мой, какой ужас, — побледнел Александр Петрович, ощутив поднимающийся от поясницы к лопаткам озноб.
Когда следователь, съев на десерт половину килограммового торта, откланялся, Карина заметила не очень жизнерадостно:
— Я боюсь, подобных людей еще много. Мы задели, наверное, только верхушку айсберга?
— Вероятней всего, это не айсберг, а гигантская подводная лодка.
— Похоже на правду, — задумалась она, — кстати, надо бы выправить лицензию на пистолет… А сейчас, по-моему, нам следует лечь отдохнуть.