Сон о сне
Шрифт:
Но, несмотря на это, сон всё равно не шёл. Вдруг дверь чуть слышно скрипнула и в проёме показалась белоснежная фигура.
– Простите, если потревожил вас, – тихо произнёс Эллиот. – Я хотел пожелать приятных снов.
Я не ответила. Задержавшись пару секунд, он повернулся, чтобы уйти.
– Постой.
Осторожно прикрыв за собой дверь, демон замер. Я села на кровать, сама не зная, зачем приказала ему остаться.
– Вас что-то тревожит? – мягко спросил он.
– С кем ты дрался в ту ночь?
Вопрос вырвался сам собой, я даже не думала о нём. Услужливая память
Эллиот не спеша подошёл к окну. Какое-то время он молчал, зачарованно вглядываясь в темноту по ту сторону.
– Он был моим старым знакомым. Другом.
– Другом? Тогда почему же ты…
– Потому что он сам этого хотел, – в голосе Эллиота внезапно появился лёд. – Говорил, что устал жить без снов. Мечтал о забытие, пусть даже и вечном.
– Сны? Он хотел умереть лишь потому, что не видел снов? – более странной причины отказа от жизни я ещё не слышала.
Эллиот внезапно обернулся. На меня вдруг резко пахнуло морозной свежестью, хотя окна были плотно закрыты.
– Что вы знаете о снах? – тихо спросил он. Несмотря на спокойный тон, в нём отчетливо была слышна скрытая злость. – Вы, люди, можете заснуть в любой момент, когда пожелаете. Проснуться, чувствуя себя вновь полными сил для очередного бесполезно проведенного дня. Вы можете видеть кошмары и убегать от них в другую мнимую реальность. Мы же… мы же вечно обречены видеть один и тот же непрекращающийся кошмар, – замолчав, он вновь отвернулся к окну. – Я никогда не понимал, за что вам дан этот дар? Вы ведь даже не цените его. Так легко ныряете из одного сна в другой при малейшем несоответствии ожиданиям. Почему же мы так не можем? Почему мы обречены на вечные муки, а вам позволено так много?
Его внезапная исповедь настолько тронула, что я не нашла слов для ответа. В полной тишине прошли несколько минут. Я глядела на его белоснежные волосы. И чем дольше я смотрела на них, тем сложнее было сопротивляться странному желанию обнять Эллиота. Хоть немного смягчить эту боль, заставившую его плечи поникнуть, а пальцы – так крепко сжаться в кулак. Помочь хотя бы на время забыть о том, что произошло. Он утешал меня в ту ночь, когда мне снова приснилась Кэрол, и теперь мне хотелось ответить ему тем же.
Но вместо этого я заставила себя отвести взгляд от демона и снова задумалась над сказанным. Мы действительно не ценим самый дорогой подарок, считая его чем-то естественным. Видеть сны – это ведь так просто? Стоит лишь подольше подержать закрытыми глаза, и перед нами проплывают картинки из самых дорогих грёз. Даже те же кошмары или просто пустые сны! Какое счастье проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Кто-то может жаловаться на бессонницу, а потом наконец заснуть, чувствуя себя вновь обновленным. Но никогда не видеть снов… Пожалуй, ужаснее наказания не придумать. Тот парень хотел разбудить себя от своего кошмара. Теперь я понимаю, почему в ту ночь Эллиот не сопротивлялся, пока его намеренно выводили из себя.
Но если бы я не появилась в тот момент и не спасла
– Как его звали? – тихо спросила я. – Твоего друга.
– Камилл. Что ещё вы хотите узнать? – его голос был прохладно-вежлив, ни намёка на раздражение или грусть.
Пусть он сам обо всём расскажет. В конце концов, это ведь ваша связь.
Я взглянула на Эллиота, готовая потребовать рассказать мне правду… и не смогла. Воспоминание о погибшем друге поглотило его, и я понимала, что сейчас не время. И я не хотела думать о том, почему мне не всё равно.
– Завтра… Я хотела поехать в Блэкпул, провести Новый год с родителями.
– Мне нужно быть рядом? – не оборачиваясь, тотчас отозвался демон. – Или вы позовете меня, когда сочтёте нужным?
– Позову, – рассеяно ответила я.
– Хотите спросить что-то ещё?
Покачав головой, я легла набок, вперив взгляд в полоску лунного света на кровати. В комнате вдруг стало слишком холодно, и я сильнее закуталась в одеяло.
– Тогда, приятных снов. – Пожелал Эллиот, оставляя меня одну.
***
Собирая чемодан, я уложила лишь самые необходимые вещи, хотя в него бы поместился и весь гардероб. Мина следовала за мной по пятам, путаясь под ногами и всем своим видом выражая возмущение. Бросив кофту на кровать, я опустилась перед любимицей на корточки.
– Я же не на вечность уезжаю, не будь такой эгоисткой.
Кошка принялась тереться о руку, мурча во весь голос. Каждый раз, когда я уезжала на несколько дней в Блэкпул, она вела себя так, будто я бросаю её на веки вечные. Никогда бы не подумала, что кошки могут быть такими.
Раньше я всегда просила Юми приглядеть за ней. Но теперь стоит поручить эту обязанность кому-то другому. «Кто-то другой», к слову, стоял в дверях, прислонившись к косяку, и с интересом наблюдая за моими попытками оправдаться перед кошкой. Я спиной чувствовала его ухмылку.
– Позаботься о ней, пока меня не будет, – не оборачиваясь, приказала я.
– Разумеется.
Сложив вещи, я бросила взгляд на ящик стола, где лежала старая потрёпанная тетрадь. Мой детский личный дневник, исправно ведённый до десяти лет. Не понимая, зачем я это делаю, я вынула его и уставилась на обложку – единственное яркое пятно в моей комнате. И во всей моей жизни. Настолько неуместный здесь, дневник казался чем-то чужим и никогда не принадлежавшим мне. Странное чувство, похожее на ностальгию, на какое-то мгновение всколыхнулось в душе и так же быстро потухло, стоило сунуть тетрадь на самое дно чемодана.
Я старалась не думать о последней записи, сделанной в нём, но неровные строчки, выведенные дрожащей детской рукой, упорно мелькали перед глазами. Замерев на месте, с протянутой к «молнии» рукой, я не заметила, как близко подошёл Эллиот.
– Вас опять что-то тревожит, – мягко констатировал он.
Я резко застегнула чемодан.
– Вовсе нет. Почему меня должна тревожить какая-то рухлядь?
– Будь он «рухлядью», вы вряд ли бы брали его с собой.
– Я просто… Ты прав. Выброшу по дороге.