Сон наяву

Митчелл Фрида

— Спасибо вам.

— Это вам спасибо, мы с Рандольфом получили от подготовки к празднику массу удовольствия.

— Ну да, большое удовольствие, что мы тут у вас все перевернули, превратив твой дом в больницу, — сказала Айрин.

Эдвард улыбнулся, склонил голову и нежно поцеловал ее.

— Самое большое удовольствие, что ты здесь, в моем доме.

— Спокойной ночи, Эдвард, — прошептала Айрин. — Счастливого тебе Рождества.

Она отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы, услышала, как он пошел

к двери, открыл и тихо закрыл за собой. Тогда она заметила, что дрожит всем телом, и обхватила себя руками. Как только он ушел, ей стало холодно и пусто. Канун Рождества, самого прекрасного праздника года. Она дошла до окна и несколько минут смотрела в заснеженный сад.

Нежная снежность, пробормотала она, видя перед собой голубые глаза Эдварда. Могла ли она представить в первый день их знакомства, что в его холодных глазах ей суждено зажечь огонь желания?

8

Несмотря на усталость, Айрин долго еще лежала без сна при свете уютного ночника, стоявшего на изящном столике рядом с кроватью.

Перебирая впечатления прошедшего дня, она пришла к заключению, что такое непредвиденное событие, как болезнь ее и родных, стремительно изменило их отношения с Эдвардом.

Возможны ли теперь между ними те отношения, которые он сам лукаво называл дружескими? В конце концов, она взрослая женщина, и, хоть любовный опыт у нее небогатый, совершенно ясно, что долго они не продлятся.

Сегодня они чуть не перешли ту черту, за которую она ступать не собиралась. Но как справиться со своим сердцем, со своим телом, когда Эдвард рядом и все остальное отступает на задний план?

Нет, надо будет завтра же вернуться к себе домой, решила измученная Айрин, выключила свет и погрузилась в сон без сновидений.

— Мамочка! Рождественское утро наступило!

— Маленький Христос родился, мамочка!

Айрин с трудом разомкнула ресницы и увидела рядом с собой на постели две маленькие фигурки в ночных пижамах. Лица близнецов выражали любопытство, почти одинаковые глаза одинаково горели нетерпением.

— Санта-Клаус приходил? — спросил Ники.

— А подарки нам оставил?

Айрин пригладила торчащие вихры на непричесанных головках мальчишек.

— Не знаю, мои дорогие. — Она села в постели и прижала к себе детей. — Может, стоит спуститься в гостиную и посмотреть под елкой?

— Прекрасная идея! — раздался мужской голос.

Близнецы разом обернулись к открытой двери. Айрин поспешно снова легла на подушки и натянула одеяло до подбородка. Эдвард стоял в дверном проеме, прислонясь спиной к косяку, волосы его были взлохмачены после сна, лицо небритое. Сердце Айрин отчаянно забилось при первых звуках его голоса. На нем был темно-зеленый длинный шелковый халат, из-под которого виднелись пижамные брюки такого же цвета. Его исключительная притягательность, оказывается, действует на нее

и в утренние часы, вызывая досаду и смущение. Айрин непроизвольно сжала колени под одеялом.

— А может, бабушка захочет пойти с вами? — спросил Эдвард и посмотрел на Айрин.

Она кивнула ему.

— Идите в спальню к бабушке и осторожно разбудите ее. — Он погладил светлые головки подбежавших к нему мальчиков. — Только осторожно! — предупредил он их, когда Ники и Мики, смеясь, побежали наперегонки к той спальне, которую отвели Джун Лэнгтон.

Кат только мальчики скрылись за дверью, Эдвард, к ужасу Айрин, неторопливо направился прямо к ней.

— Что тебе здесь надо? — громким шепотом спросила она.

— Сказать тебе «доброе утро». — Он нагнулся и крепко поцеловал ее. — С добрым утром, — нежно произнес он.

— Тебе не следует здесь находиться, — забеспокоилась Айрин. Мало того что она неумытая, непричесанная, так еще каждую секунду здесь вполне могли появиться близнецы, мама...

Эдвард поднял брови, изобразив удивление.

— Извини меня, но мне казалось, что я живу в этом доме. В неглиже я вижу тебя не первый раз. Ты здесь уже четвертый день.

— До этого я болела.

— Не будь формалисткой.

— Эдвард, пожалуйста, выйди!

— Придется мне серьезно поработать с тобой, чтобы освободить тебя от комплексов. Поцеловав ее в последний раз, он пошел к двери. — Во время болезни ты вела себя по-другому. Одно удовольствие было смотреть, какие соблазнительные позы ты принимала, — сказал он не оборачиваясь. — Не понимаю, зачем ты надеваешь ночную рубашку, если во сне вылезаешь из нее?

— Ты подсматривал?! — Айрин залилась краской, досадуя на себя за это.

— При чем тут я, если ты во сне сбрасывала одеяло и раздевалась?

— Ты! Ты...

Эдвард обернулся к ней, насмешливо улыбаясь.

— Надень халат и приведи себя в приличный вид, женщина! Дети кругом. — Он засмеялся, увидев ее потемневшие зеленые глаза, метавшие молнии в его сторону. — Ну вот! Он покачал головой. — Сегодня Рождество, Айрин, где твое чувство юмора и праздничное настроение? Где поздравления и добрые пожелания? — Он открыл дверь, собираясь выйти. Советую тебе поторопиться, малыши вот-вот появятся! — С этими словами он закрыл дверь ее спальни.

В конце концов все обитатели дома собрались в гостиной возле елки. Рандольф выглядел очень импозантно в темно-синей хлопковой пижаме в белую полоску и в бархатном синем халате. Джун поразила дочь, явившись в своем любимом домашнем наряде из тонкого вельвета сиреневого цвета, причесанная, с подкрашенными губами. Что бы это могло значить? — подумала Айрин, но промолчала. Сама она едва успела умыться и причесаться. Правда, сегодня вид у нее был лучше, а новый бирюзовый халат, который она купила себе в подарок к Рождеству незадолго до болезни, повысил ей настроение.