Соло для рыбы

Кулешова Сюзанна

– Пойдём.

– Куда? Зачем?

– Туда, где нас ждут.

– А нас ждут?

– Ещё как!

– И ты знаешь кто? Знаешь где? Знаешь?

– И ты тоже знаешь.

– Нет.

– Знаешь и ждёшь, но ждать тебе легче, чем пойти самой навстречу. Но ты уже сделала шаг.

– Поэтому мы встретились?

– Возможно.

Начиналось вокзальное утро, суетливое, отвлекающее от всех проблем, кроме своих, дорожных.

Ещё сутки назад я бежала сюда от себя самой, от дремлющих и бодрствующих чудовищ. Я всего лишь искала защиты и не ждала подарков. Убежище бродяги – перекрёсток дальних дорог, всегда предоставляющий шанс перемены. Он дал мне больше, чем я хотела. Сутки назад. Вчера, чтобы отобрать сегодня.

Когда-то я любила это шумное место, его толчею, неугомонность, его живость

и запах привокзальных буфетов, букетов, рекламных буклетов, запах гари сжигаемых мостов и тлеющих надежд. Я продолжаю любить, невзирая на боль предоставляемой разлуки.

– Забери меня с собой, отец Григорий, в Будогощь.

– Нет. У тебя и здесь найдётся чем заняться, гид-переводчик.

– Ну, да. Ты у нас всё знаешь.

– Не всё, конечно…

– Кто ты?

– В точку!

– Ты не хочешь ответить на этот вопрос? Не можешь?

– Да. Потому что на самом деле ты хочешь знать, кто ты.

– А на этот вопрос?

– Я знаю того, кто знает ответ. И ты тоже.

– Отец Григорий?

– Мм?

– Я ещё увижу тебя?

Всё-таки как потрясающе он умеет делать это: глаза говорят – возможно, брови приподнялись – сама подумай, и ни звука при этом.

– Может…, может лучше, если ты ещё очень долго не узнаешь ответа на мой вопрос, отец. А, когда узнаешь… Пусть он тебе понравится.

– И тебе, Мария.

ВНУТРЕННЕЕ МОРЕ.

Уступи, уступи Богу понемногу

Уста, уста станут пить,

Стану лить…

Воду на дорогу.

Боже, в чаше покажи

Сердцу ретивому:

Снова путь тебе лежит

К неродному дому.

Где же, где же дом родной,

Дом родной… нет в помине.

Ляжет от судьбы одной – до иной,

Путь отныне.

Где душа моя – там и я:

Мы едины.

Так дождись меня от огня

До седины.

Братьев и сестер

Созовешь согреться.

Разожжешь костер

От моего сердца.

Буду я нежна, горяча,

Как

захочешь.

Я твоя княжна, я жена.

Днем и ночью.

Только ты дождись,

Ты дождись, понемногу…

Слезы, как дожди

Размыли дорогу…

Я – рыба. Я родилась в ночь с 28-го на 29-ое февраля, за пару минут до полуночи. Наверное, это могло бы означать, что я всегда всё успеваю в последний момент, или, наоборот, не успеваю, или делаю что-то преждевременно, но это вообще ничего не значит, кроме самого факта, что это так, и я имею день рождения раз в год, как все нормальные люди. Я думаю, моя жизнь, по крайней мере, до сих пор, была лишь чередой беспорядочно сменяющих друг друга фактов, между которыми невозможно установить никаких причинно–следственных связей. Иногда мне кажется, что кто-то, курирующий моё человеческое существование, ангел – хранитель или кто там – дежурный по жизни, просто задался целью расстраивать все мои планы и выкладки. Стоит мне более или менее логично сложить мозаику из своих ощущений, поступков и мыслей и увидеть наконец некую смысловую картинку собственного мира, как он, этот дежурный, берёт (или хватает) меня за руку и тащит куда-то и говорит моим внутренним голосом: «Смотри, это то, что ты имела ввиду.» И я с обречённым спокойствием, или с ужасом, или с отвращением, в зависимости от настроения, созерцаю хаос верных поражений, ошибочных ненужных побед, очарований какой-то ерундой, разочарований в великом. Я понимаю, я ничего не знаю о своей жизни, и оттого она лишена всякого смысла, или наоборот. Наверное. Всё, что я могу, как настоящая рыба, это чувствовать, или предчувствовать и понимать, что все умозаключения относительны, а попытки упорядочения сродни генеральной уборке в курятнике – имеют смысл только в процессе. Интуиция, осознание предстоящих возможностей, вероятно, компенсирует бесполезность наведения порядка в прошлом. Она помогает увидеть в давно знакомых людях безликих, равнодушных созерцателей моих попыток выплыть против течения. Позволяет разглядеть в случайно встреченных отца или принца, независимо от внешности, статуса и ещё, Бог знает какой социальной чешуи. Интуиция – мой спаситель и мой палач.

Есть ещё одна форма моего существования – беспокойство. Было бы только о чём – логичное и оправданное, оно обостряет все чувства, включая интуицию, весь отпущенный мне по наследству, хотелось бы и сверх того, разум и дарит уверенность в себе и своих действиях. Однако, появление уверенности, я знаю, как это опасно, порождает новое беспокойство, и так далее. Вероятно, всё это можно было бы как-то систематизировать и описать, опираясь на матанализ, но мне, слава Богу, лень. Представляю классический труд: «Математические основы интуиции, беспокойства и идиотизма, свойственные престарелой, лучше зрелой, «рыбе»».

Но хуже всего, когда всё хорошо и переживать не о чем, и я могу стать беспечной, как аквариумная рыбка. Включается воображение, и отсутствие беспокойства и повода к таковому вызывает… очередное, новое беспокойство, и даёт мне право метаться в своей утихшей заводи, поднимая привычную муть горьковатого илистого осадка.

Сон. Всё, что мне нужно, я вижу вокруг себя и чувствую своим гибким телом ласкающий океан. Я снова в потоке.

Нежелание просыпаться будит вначале сомнение: надо ли. Утро щекочет веки: не притворяйся. Необходимо срочно вспомнить: вчера случилось что–то хорошее. Это всегда происходит одинаково: волнение, предвкушение, осознание, приятие, разочарование – и всего–то.