Солнечный зайчик
Шрифт:
– Ну задумайся хорошенько: хоть попробовать, что такое замужество, тебе непременно нужно. Чтобы по крайней мере не жалеть потом об ушедших годах. Раз ты не можешь никого по-настоящему полюбить, значит, по идее не должна пользоваться чувствами влюбленных в тебя, дабы не разбивать никому сердце. А у Гнуса… то есть у Колберта никакого сердца в помине нет! И переживать-то будет не из-за чего! Может, он по той же самой причине сделал тебе нелепое предложение? Воспылать страстью к кому бы то ни было не в состоянии, но сознает, что это ненормально, да и папочка, наверное, требует: скорее женись! Вот он и выбрал первую попавшуюся
Быть пределом Колбертовых мечтаний, клянусь, никогда не желала, но думать про себя «первая попавшаяся» как-то тоже, знаете ли, не очень приятно.
– Может, тебе завидно, что не на тебя пал его выбор, а? – Я смотрю на Джосс в упор.
Она фыркает.
– Еще чего! А вообще-то… Ну, завидовать тут положим, нечему, однако не думаю, что это столь неинтересно… побывать в роли его жены.
– Это ты теперь так говоришь, потому что вбила себе в голову такую дурь! – Разговор начинает меня злить. И больше всего то, что не стихает проклятое чувство вины. А ведь я совершенно ни в чем не виновата. И не обязана совершать безумства по той только причине, что у моей лучшей подруги нет достойно оплачиваемой работы, понимания с мужем и лада с отцом!
Джосс с серьезным видом крутит головой.
– Вовсе нет. Мне правда немного интересно, как это было бы – стать миссис Колберт? Только представь: живешь как сыр в масле. Изысканные кушанья, развлечения, драгоценности… – Ее перепачканная растекшейся тушью физиономия озаряется мечтательной улыбкой.
Я в эту минуту настолько взвинчена, что так бы и щелкнула ее по носу.
– Кто тебе сказал, что он тотчас осыплет жену драгоценностями? И с чего ты взяла, что если я выйду за него, то сразу дам тебе в долг, сколько ни попросишь?
Улыбка сбегает с губ Джосс. Лицо вытягивается.
– Но ведь иначе не бывает. Ты где-нибудь слышала о женах миллионеров, вынужденных зарабатывать собственным трудом на кусок хлеба? Или там на платье от модного дизайнера, в которых эти дамочки свободно расхаживают? Как только вы официально поженитесь, все его богатства станут вашими общими! – Она встряхивает волосами. – А деньги я обязательно верну! Заработаю.
– Нет и еще раз нет! – отрезаю я.
– Ну подожди, – бормочет Джосс, заискивающе заглядывая мне в глаза. – Не торопись. Ну хочешь… – она суматошно смотрит по сторонам, придумывая, что бы такое сделать, чтобы я согласилась, – я подружусь с твоим Пушем? – Она вскакивает с пола и устремляется к Пушику, который остановился возле коробки из-под моих новых туфель и собрался попробовать ее на зуб. Услышав шум, бедняга срывается с места, вбегает в свою огромную сделанную на заказ клетку и прячется в домике. Джосс медленно поворачивается ко мне и разводит руками. – Удрал…
Мне становится ее немного жаль, и я злюсь, предчувствуя, что снова иду прямым путем в ловушку.
– Конечно, удрал. С ним надо осторожно – и не из-за выгоды, а исключительно по любви.
Джосс с понурым видом возвращается на место, но тут вдруг складывает руки перед грудью, сползает на пол и встает передо мной на колени.
– Ну, пожалуйста, Ким! Ну что тебе стоит?
– Что мне стоит? – Моему терпению настает предел. – Ты, очевидно, не подумала, что мне придется общаться с ним, жить, спать, в конце концов!
– Общения будет наверняка самая малость, – опуская руки и усаживаясь тут же,
Я усмехаюсь.
– У меня порой складывается впечатление, что говорить этот ненормальный вообще не умеет!
– Умеет, – невозмутимо возражает Джосс. – Заказ ведь в баре делает не жестами. – Словно не замечая, что я отчаянно кручу головой, она спокойно продолжает: – Жить с ним не велика беда, сама подумай. У вас будет столько комнат, что можно сидеть себе где-нибудь в противоположном конце дома, не видеть его лишний раз и не слышать.
– Колберт живет в весьма скромной квартирке, – напоминаю я.
– Это потому что пока холостяк, – тут же объясняет Джосс. – И не желает лишний раз скандалить с кухарками и уборщицами из-за пыли на шкафу и непрожаренной осетрины или там севрюги – Бог их знает, чем эти богачи завтракают. А насчет того, что придется с ним спать… – Лицо Джосс становится таким серьезным, каким бывало на экзаменах, где, хоть знаниями она и не блистала, вечно притворялась заинтересованной в предмете. – Послушай, но ведь секс тебе в любом случае нужен. Так уж устроен наш организм…
– Не могу я так, понимаешь?! – кричу я, уже не заботясь о бедном Пушике. Впрочем, он спрятался и чувствует себя в безопасности. – Ложиться с человеком в постель из-за каких-то там проклятых богатств! Не нужны они мне, их сумасшедшие деньги!
– Они нужны Долли, – тихо произносит Джосс, изображая отчаяние.
Хотя, может, она и правда отчаивается. Ее, бывает, не поймешь.
– Я не проститутка, Джосс, – говорю я куда более спокойно. – К тому же, даже если бы мне пришелся по вкусу твой идиотский план и даже если бы я получила доступ к Колбертовым деньгам, я не смогла бы дать тебе в долг скоро. Так что давай забудем об этом.
– С операцией можно немного подождать. Со всем остальным – тоже. А проституткой тебя никто не называет, – с нотками обиды в голосе и не глядя на меня, говорит Джосс. – Это вовсе не проституция. Он сделал тебе предложение, ты поразмыслила над ним, поняла, что, если скажешь «да», поможешь крестнице, и согласилась. И ему будет приятно с тобой пожить, и ты развлечешься. Что же касается постели, ну поспи с ним первое время, а потом под каким-нибудь предлогом перейди в другую комнату. Скажи, допустим, болит голова, хочу побыть в полной тишине или что-нибудь в этом духе. На следующий день придумай что-нибудь еще. – Ее лицо проясняется, очевидно на ум приходит новая мысль. – Кстати, и для развода это будет полезно. Выждешь какое-то время и заявишь: мы не подходим друг другу в сексуальном плане. Виноватым окажется он. Это ему взбрело в голову сразу жениться, без свиданий и ухаживаний.
– Вот-вот! – подхватываю я. – Это его бредовое предложение пугает больше всего. Нейл хоть поначалу осыпал меня комплиментами, признавался в чувствах, совершенно без причины дарил цветы. Этот же не потрудился ни узнать меня как следует, ни сказать хотя бы, что я ему приглянулась. Солгал бы, в конце концов! Нет-нет! Об этом не может быть и речи. Давай поставим точку и больше не будем возвращаться к этому разговору.
Джосс смотрит на меня так, будто не верит, что я могу быть столь жестокой. Я мужественно выдерживаю ее взгляд, даже не моргаю. Она медленно поднимается с пола и прямо так, с кругами вокруг глаз, идет к двери.