Солнечные пятна
Шрифт:
Между сжатых пальцев мелькнуло белое. Это платок — женский, с Запада. Монограмма «AV» однозначно указывает на владелицу — принцессу Алов Вреддвогль. Это неудивительно, ведь она — невеста наследника.
«Следы борьбы на теле отсутствуют». В комнате тоже ничего не сломано и, на первый взгляд, даже не подвинуто.
Теперь осмотр места преступления. Пятна, следы, царапины — все может иметь значение, но постельники уже успели истоптать весь ковер.
За окном — стена на двадцать локтей во все стороны, едва ли кто-то мог проникнуть сюда через
«Кушетка сдвинута на три локтя от своего исходного положения рядом с кроватью» — на ковре виднеются продавленные кружочки от ее ножек.
«На двери отсутствуют следы взлома. Значит, убийца обладал ключом. Либо принц открыл дверь сам».
Кажется, все. Хотя, что это? Ковер рядом с кроватью немного топорщится. Вот так удача! Хорошо, что постельники у принца ленивые и не мели пол уже неделю-другую.
«Под кроватью в пыли обнаружены следы прячущегося человека. Найдены смазанные следы ладоней». Вот здесь пыль перешла с ладоней на ковер. «Рост около четырех с половиной локтей. Возраст средний». Почему средний? Да потому что какой еще. «Носит бороду» — вот в пыли следы от нее.
А вот это что у нас тут?
Вишванатан даже облизнулся. Четкие полосы в слое пыли, без сомнения, были прочерчены ножнами сабли. Таинственный незнакомец, спрятавшийся под кроватью, носил оружие. Только один человек во всем дворце имел право входить с оружием в покои хана и его сыновей — начальник дворцовой стражи Хюсню Гюль.
Сыщик был крайне доволен собой. Напевая себе под нос «Асура Сахасранама», он собрал свои инструменты и покинул место преступления.
Диван
Солнце уже между Большим мавзолеем и Морской башней — время Дивана.
В зале душно и дымно от кальяна Файдуддина-паши. Вазиры большие и малые смеются, общаются, наслаждаются фруктами. Ширма скрывает ханский альков от их глаз и ушей, но ан-Надм все равно шепчет еле различимо.
— Никто не покидал дворец, слухи еще не вышли за стены. Но выйдут в самом скором времени. Мой сыщик закончил с телом, я велел перенести его в Колодец и начать Очищение.
Хан кивнул.
— В руке светлейшего принца было вот это, — хан принял из рук вазира кусочек ткани. — Я бы не хотел делать выводы, но…
Платок.
Белый шелковый платок, какими обычно пользуются западные женщины.
Платок с вышитой золотом монограммой «AV».
— Иди, — хан взмахнул платком, — я выйду позже.
Озмак II подошел к ширме и сквозь щель стал наблюдать за шейхами, ожидавшими его. Надо сказать правильные слова. Сейчас он подберет их: не зря его называют мудрейшим из мудрых. Впрочем, и отца его звали так же, и деда.
То, что случилось сегодня, скомкало все его планы. Но истинно мудрый правитель не страшится ударов судьбы. Его планы подобны реке, которую не остановить. Она обходит все преграды и направляется в новое русло. Надо лишь понять, в какое — и вновь обуздать этот поток не составит труда.
Вазиры зашикали и в зале воцарилась тишина — Великий
Заняв свое кресло, хан изрек:
— Сегодня поутру сын наш и наследник Озхан скончался от руки коварного убийцы (шепоток в зале — неужели кто-то еще не знал этого). Новым наследником становится наш младший сын Бугдай. Что же касается убийства — то мы обязаны отыскать тех, на чьих руках кровь, и предать их безжалостному правосудию. И не важно, кто они и как высоки.
Все скорбно молчали, только булькал кальян Файдуддина-паши.
— Это проклятый Новый День! — наконец воскликнул он. — Я всегда говорил, древняя гидра бессмертна, она лишь прячется в песок, чтобы отрастить новые головы.
— Новый День — это чушь! — возразил шейх Муктада. — Это выдуманный джинн, который очень удобен, когда надо отыскать виновного. Вали все на тень от мертвого осла.
— О великолепный, — прокашлялся Абу-Вафик, вазир войск. — Все знают, что это может быть только дело рук Запада. Уже двести лет они только и ждут случая развязать войну, прикрываясь словами о мире и дружбе.
— Вот это — чушь! — пробасил Файдуддин. — Зачем бы им это делать накануне свадьбы.
— Чтобы не допустить ее, — ан-Надм был по обыкновению холоден.
— Да! Точно! — в спор вступил шейх Мустахдам. — Они никогда не хотели этой свадьбы!
— А по-моему, ее не хотел ты! — Файдуддин ревел как бык. — Кто говорил, что западным язычникам не место на Востоке? Кто призывал лишить принца прав на престол?
— Да, я не хотел свадьбы! — Мустахдам тоже закричал. — И я не скрываю этого и не стыжусь! Но я подчиняюсь моему хану! А Запад? Запад отвергает наши ценности! Да ведь и ты тоже, высочайший Файдуддин, ты тоже до сих пор пребываешь во тьме язычества…
Файдуддин швырнул в Мустахдама горсть фиников. Это словно разрушило плотину, и все вазиры, большие и малые, начали беситься, перекрикивая друг друга. «Новый День», «Запад», «Усра» — звучало чаще всего.
— Молчание! — эхо голоса хана таяло уже в тишине. — Наши ссоры на руку убийцам, кем бы они ни были. Нам надо сплотиться в единый кулак, чтоб нанести ответный удар.
— Но куда? — Файдуддин снова взялся за кальян. — Мы же не знаем, где враг.
— Значит, надо найти его. Завтра похороны, а после мы будем говорить с народом. И нам нужно назвать врага.
— Хорошо, о мудрейший, — на лицах вазиров отразились самые разные чувства — от уверенности до беспокойства.
Хан прикрыл глаза. О, создатель, за что, за какие грехи посылаешь ты мне эти испытания?
Если хочешь мира
— Вот ты где.
Принцесса, конечно, любовалась своим свадебным платьем. Оно и правда очень красивое.
— Плохие вести, Алов. Очень плохие.
— Что случилось?
Бедная девочка, узнать такое прямо перед свадьбой. Но она сильная, настоящая Вреддвогль — не стала рыдать и сокрушаться. Хотя может быть, просто отложила это на потом.