Солнечные дни

Хардвик Элизабет

— Это что-то новенькое в твоем репертуаре! Ну-ка, ну-ка, объясни мне, на что ты намекаешь? — воскликнул Ол и сделал шаг к ней.

Макси сердито нахмурилась, как бы предупреждая его, чтобы он не смел приближаться к ней.

— Ладно, не будем об этом… Ты лучше скажи мне, почему у бабушки вдруг возникло впечатление, что мы с тобой… что мы опять друзья. — Макси поторопилась вернуться к теме их разговора.

— Друзья… — презрительно хмыкнул он. — Разве мы были с тобой друзьями?

Макси вздрогнула

всем телом, как будто ее ударили, злясь на себя саму за то, что опять позволила Олу обидеть себя.

Но когда-то они и вправду были друзьями… Восьмилетняя Макси повсюду следовала за Олом, словно преданная собачка, как только он появлялся в доме. Ее чувства к нему нисколько не изменились даже тогда, когда она вступила в пору отрочества. А Ол, в свою очередь, всегда был добр к ней, внимателен… Куда же это все подевалось потом?

— Может быть, ты и прав, — холодно произнесла она и попросила: — Расскажи мне о бабушке.

Ол тяжело вздохнул.

— Я ведь тебе уже говорил, что у нее был тяжелый сердечный приступ три недели назад. Если ты пораскинешь мозгами, ты и сама сообразишь, что еще произошло как раз в это время.

Глаза Макси недоверчиво округлились. Неужели он намекает на объявление об их с Майклом помолвке, которое появилось в местной газете? Не слишком ли далеко он заходит в своих намеках?

— Ты думаешь, что…

— Я не думаю! Я точно знаю! — прошипел Ол. — Когда Макс, как всегда, в полдень поднялся к Эвелине выпить чашечку кофе, он обнаружил ее лежащей без сознания в своем любимом кресле. Позже, после того как приехал семейный врач и Эвелину срочно забрали в клинику, мы с ним нашли на ее столе ту злополучную газету, раскрытую именно на странице частных объявлений.

Макси не могла вымолвить ни слова. Неужели он говорит это всерьез? Неужто и дедушка считает, что именно она является причиной болезни Эвелины? Но что же ей делать? Она любит Майкла и хочет выйти за него замуж…

Внезапно неясное прежде подозрение оформилось в страшную догадку, в которую она не осмеливалась поверить.

— Что там бабушка говорила о нашей дружной семье? — потребовала объяснения она.

— Она думает, что мы с тобой опять вместе, — нехотя проговорил Ол.

— Что?! — Макси с ужасом посмотрела на него.

— Ба считает, что мы помирились, что объявление о твоем обручении было ошибкой, газетной опечаткой, и ты опять вернулась ко мне.

Удивлению Макси не было предела.

— С какой стати… Почему… Как только она могла до этого додуматься?! Кто… — Внезапно до нее дошло. — Ты! Это ты все придумал, мастер интриги! Ты сказал бабушке, что мы… Как ты посмел! Как у тебя язык повернулся! — повторяла Макси снова и снова.

— А разве у меня был выбор? — вырвалось у Ола.

— Какой еще выбор? — не поняла Макси.

— Подумай сама, —

попробовал втолковать ей Ол. — Бабушка была в ужасном состоянии, мы не были уверены в том, выживет ли она. Я решил, что если известие о твоей помолвке вызвало у нее такой шок, то, может быть, лучшим лекарством будет сообщение о том, что все это неправда.

— Ты так решил… А какое право ты имел так решать? — Макси была вне себя от гнева.

Ол прямо и без всякого смущения встретил ее обвиняющий взгляд.

— Моя любовь к бабушке дала мне это право. Скажи мне, а на что бы пошла ты, если бы жизнь твоего дедушки висела на волоске?

Гнев покинул Макси так же быстро, как и закипел. Поступила бы она так же, как Ол, если бы речь шла о жизни дорогого ей человека? Солгала бы она?

Они с дедушкой совсем по-разному относились к жизни, это было бесспорно, но… Макси точно знала, что не остановилась бы ни перед чем, чтобы спасти его, если бы это было необходимо.

Теперь она понимала мотивы Ола, но ей от этого легче не стало. Что же теперь ей делать? Вернее, что делать ей и Майклу?

5

— Я ведь пытался предупредить тебя заранее.

— Если бы ты действительно хотел этого, то предупредил бы! — воскликнула Макси.

Ол раздраженно сунул руки в карманы черных джинсов, и Макси в который раз отметила про себя уверенное изящество его движений, упругую стройность тела, ширину могучих плеч…

Боже, что же я здесь делаю? Почему еще не сбежала отсюда? — в панике подумала Макси. Я ведь вовсе не хочу возвращаться в эту семью! Я просто физически не могу находиться так близко от Ола!

— Ну ладно, ладно! Я все поняла, — прерывая изрядно затянувшееся молчание, пробормотала она, начиная нервно мерить комнату шагами.

Ол потер переносицу.

— Ты и вправду изменилась, — вынужден был признать он. — Почему-то не стала спорить со мной… Скажи честно, можешь ли ты понять мотивы моего поступка?

Она могла сказать честно, положив руку на сердце, что понимает, почему он так поступил. Но это признание не могло изменить ситуацию, в которую они попали по милости Ола. Или рассеять ту злость, которую она испытывала по отношению к нему.

— Сейчас бабушка чувствует себя лучше? — спросила Макси, не торопясь отвечать на его вопрос.

— Вовсе не так хорошо, как ей кажется. И не настолько лучше, как хотелось бы тебе.

Макси сжалась от упрека Ола, словно от удара, удивляясь тому, что ему всегда удавалось угадывать ее мысли. Ол прекрасно понимает, что она будет мириться с данной ситуацией только до тех пор, пока это будет совершенно необходимо. Затем она расставит все точки над «i». Вопрос лишь в том, сколько может продлиться этот период.