Солнечная ртуть
Шрифт:
— Ты останешься здесь, с нею? — спросила Ада у плеча. Где-то повыше ей ответили.
— Я останусь здесь, с моей королевой. Мой долг — служить ей, оленёнок. Я не могу делать то, что мне хочется и выбирать тех, кто будет рядом. Давно уже не могу.
Однажды он уже называл её так — забывшись и не строя из себя циничного придурка. Тогда ей понравилось, но теперь психическое состояние Ады далеко от нормального: любое неосторожное слово могло вывести её из себя.
— Какой же я, к хренам, оленёнок, если я козёл отпущения!
Да уж, развели зоопарк. В покоях Агаты этим утром слишком часто звучали упоминания тех или иных зверей: козлы, драконы, олени. Баронесса с мальчишеской
— Из-за неё не можешь, да?
— Тшшш.
Руки, которые сдерживали её, теперь обнимали. Впервые. Лишь теперь, когда Аде надо паковать вещички и отправляться в изгнание.
Агата молчала в своём кресле. Ада осторожно, словно боясь спугнуть странного мужчину, который захотел её обнять, — её, такую нервную и неуклюжую, — повернула голову. Она думала, что мать за ними наблюдает — задумчиво, или просто с усмешкой, но принцесса занималась тем, что рассортировывала поднятые с пола бумаги. Те, которые отлетели в дальние углы, она даже не стала трогать, видимо, беспокоясь, как бы у служанок не поубавилось работы. Агата вернула своему лицу привычный цвет и выражение скуки.
— Когда я поеду… туда? Как долго там пробуду? Мне ведь можно будет вернуться, ты сказала?
Она не была уверена, что мать её услышит, но у Агаты прекрасный слух. Женщина пожала плечами и опёрлась подбородком на кулак.
— Чем скорее, тем лучше. Ты ведь заметила, что в Йэре всё немного странное — от людей до цветов. Всё вроде бы прекрасно, но ощущение грядущего катаклизма нарастает, и это не прекратится, пока баланс не восстановится. А вернуться, безусловно, ты сможешь. Ненадолго. Впрочем, если тебе так хочется, и королева не станет возражать, мы иногда будем меняться ролями: ты остаёшься в замке, я же отправлюсь на юг.
— А если не согласится?
— Ну, на нет и суда нет, — безапелляционно заявила Агата.
— Ты стерва, ты это знаешь? — буркнула девушка. Это был риторический вопрос, однако на него ответили. «Да» — сказала мама, возвращаясь к бумагам. Значит, и сама была такого мнения, и ничего не имела против.
Аде стало неуютно. Обниматься надоело. Отпихнув от себя мужчину, она беспрепятственно направилась к матери. На душе уже стало спокойней.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я никогда тебя не прощу. А в целом, не злюсь — привыкла за столько лет к такому отношению. Ты никогда не была мне заботливой матерью. Даже мой отец так не облажался! Но запомни: я всегда буду помнить, как ты меня сначала бросила на семь лет, а теперь — попросту выкинула как мусор. Мне плевать, сколько Астор принимало участие в голосовании, и что твоё слово не было решающим. Для меня оно — самое важное.
Ада была совершенно спокойна, ей хотелось одного: скорее назад, в свои покои. Очень уж она устала, и это утомление начинало пугать. Слишком напоминало то, что происходило с девушкой во временной параллели. Ада боялась, что космическая пустота снова захватит её разум, и она утонет во вселенной. Чёрной, полной холодных звёзд и неизвестных бесплотных существ.
— Прекрасно понимаю это чувство, дорогая, и винить за него не стану. Ненависть к родителям — одна из наших фамильных черт.
Если бы Ада не росла в окружении книг и сдержанных разговоров, она бы плюнула на пол, прямо на этот драгоценный ковёр. Но так как выросла она хоть и в равнодушной, но интеллигентной среде, девушка ограничилась только «ну ты и…». Договаривать не стала, да и не до этого уже. Холодный гнев был последним, что ещё удерживало Аду в реальности, но в висках опасно стучало, фером бурлил в крови и оплетал тьмой глаза. Всё запуталось и смешалось, стало даже хуже, чем тогда, в ином пространстве
Но до двери так и не дошла.
Ада не понимала, лежит она или сидит, её несут куда-то на руках или бросили там, где она остановилась. Видимость пропала, а слух ещё держался, и более того — обострился за счёт потери зрения и существующего лишь в воображении девушки звука колокола. До Ады долетали шумы и обрывки предложений. Среди этой какофонии внезапно и резко выделился топот ног и панические крики. Как же грубо и некрасиво! Кто-то ворвался в покои принцессы Агаты и чуть не налетел на перевёрнутый стол. «Неужели это потому что я упала?» — тупо подумала Ада. «Да нет, чушь какая-то», — решила она, всё ещё хватаясь за реальность. Внешне девушка едва ли казалась более живой и активной, чем труп. Кто-то что-то говорил, но слова эти так безумны, что баронесса усомнилась, что правильно поняла. Однако и безумие бывает правдой — даже в таком состоянии она не забывала об этом.
«Королева умерла».
Это было последнее, что она услышала, не считая чьего-то тихого вскрика. На этом слух отключился, однако голосовые связки, как ни странно, ещё функционировали. Ада поняла это, когда почувствовала, как её губы шепчут, направляя звук в ту сторону, где, как ей казалось, находилась Агата.
— Это тоже по твоей вине? Все неприятности… твоя заслуга. А могла бы и пожалеть… бабушку.
И наступила тьма.
Глава 94 Regina mortuus est*
— Королева умерла. Да здравствует королева!
Она ждала этого слишком долго.
Герольд склонил колено и протянул ей кольцо. Аврора приняла перстень и надела на безымянный палец. Обручальному украшению пришлось потесниться на мизинец, где оно оказалось большим. Потом надо будет придумать ему другое законное место. Сейчас не до этого.
В поклоне замерли все присутствующие, от камергера до старшей сестры. Аврора предпочла бы, чтобы всё происходило в Тронном зале или на парадной террасе, а не на лужайке в цитрусовом саду, ну да ничего. Одну из её предшественниц подняли с кровати среди ночи. Бедняга наверняка была заспанной и лохматой, и дай бог, если без любовника. Какое уж тут величие.
Женщина приказала всем подняться и ещё раз оглядела кольцо. Впору. У всех Астор одна комплекция, разве что эта Ада уродилась паршивой овцой. Но девчонке участь править и близко не светит. Бастард Агаты станет доживать деньки в самых зачуханных колониях и больше никогда не будет мозолить глаза обитателям замка.
Аврора посмотрела на солнце: полдень, хорошее время, точное и правильное во многих смыслах. Именно в этот отрезок суток следует встречать удары судьбы и благие вести. Сегодняшняя новость была как обоюдоострый меч: Сиена умерла.
Невероятно!
На самом деле что-то такое Аврора и предполагала, увидев, какие физиономии заполняют приближающуюся делегацию. Но готова всё-таки не была. Матери едва исполнилось шестьдесят три, отнюдь не престарелый возраст в эту эпоху, но… Астор не умирают от болезней, равно как и от покушений — все знают, чем грозит последнее тому, кто осмелится поднять руку на правящую королеву. Наказание, предусмотренное самим мироустройством, в котором магия нет-нет, да и проявит себя. А вот несчастный случай вполне мог стать роковым.