Солнечная ртуть
Шрифт:
Залпы орудий были слышны в радиусе сотен километров. Гидра войны снизошла отползти подальше от крестьянских селений, но не достаточно, чтобы люди не слышали ударов, взрывов и стона металла. Ни что не защищало их от падающих сверху осколков и искорёженных кораблей с обгоревшими трупами у штурвалов. Поля были заброшены, урожай на них погублен, морские обитатели спешно покидали привычные берега. Волны носили железные обломки и обрывки парусины, выплёвывали их на серый песок.
Адмиралы Небесной армады остервенело палили со своих новеньких линкоров по кораблям скельтров, предвкушая победу. Вполне заслуженную после стольких изматывающих недель. Но не тут-то было. Позволив королевскому
Самый простой дирижабль, мелкий и неприметный, неспешно пролетал на высоте, где не было ни своих, ни чужих. Светало, и боёв пока не шло. Блеклое подобие некогда вечно-закатного солнца ещё не показало тусклые лучи. Железные машины обеих сторон застыли в небе, не жалея топлива. Флот её величества ощетинился трубами, среди которых притаились пушки, способные рушить не то что корабли — города. Он ещё не знал, что к концу этого дня будет хромать на все свои лопасти и винты.
Тяжёлое, травяного цвета облако отделилось от дирижабля и стало рассеиваться по воздушному полю. На многих судах были открытые палубы, враждующие стороны лицезрели друг друга через подзорные трубы и бинокли. Экипажи Небесной армады не сразу взяли в толк, почему подданные кагана надели странные маски. Уродливые, массивные, с гротескными хоботами. Они делали людей похожими на монстров из страшных сказок, которыми пугали детей во времена зарождения Паровой империи. Многие тогда боялись её символов, к которым относили всё неизвестное, но сделанное руками человека.
А когда адмиралы поняли, в чём дело, спасаться уже было поздно.
Дым проникал через люки и швы. Зелёный туман окутывал линкоры и превращал их в корабли-призраки. Это была не метафора: адмиралы, капитаны, кочегары и простые матросы-пилоты, снующие по этим махинам, вряд ли уже могли называться живыми людьми.
Кашель начинался внезапно, мокроту сменяла кровь. На белые платки начальства и грязные рукава подчинённых выходили тёмные сгустки. Это были кусочки лёгких. Ткань становилась липкой; глаза тонули во мраке, а в море — тела. На некоторых судах поднялась паника, люди в ужасе покидали свои рабочие места, оставляя машины на произвол судьбы. Первыми стали тали терять высоту мелкие катеропары. Они падали всё туда же — в море, на берег, на головы. Кричали люди на земле и на небе.
Оказалось, газ наносит урон и самим скельтрам: на их кораблях тоже кашляли и теряли сознание. Но тот кошмар, что выпал флоту королевы, не доводилось прежде испытывать ни одной армии мира.
Те, кто был в состоянии, открывали по скельтрам огонь, но нередко попали в своих из-за плохой видимости. Яд проникал в любую каюту, травил каждый обнаруженный на борту организм. Самые отчаянные командиры, не обращая внимания на боль, помогали навести прицел и вдохновляли тех, кто находился рядом — пока не падали замертво. Многие залпы оборачивались хилыми вспышками: зелёный газ оказывал такое действие на снаряды, что огонь угасал как в воде. Все, кто ещё верил в помощь драконов, отчаялись и опустили руки.
Канонада превратилась в заупокойную мессу, звучащую на небесах. Покойники сами исполняли её.
Некоторые дирижабли устроили такую беспорядочную и бесполезную пальбу, что адмиралы из последних сил отдавали приказы не стрелять и начать отступление. Но они опоздали
Из двухсот крейсеров осталось девяносто два. Сто восемь — включая четырнадцать мощнейших линкоров, — потеряли управление и сгинули в солёных волнах или на брошенных крестьянами полях. Только на одном
Но сначала они поведают свой горький рассказ тем, кто их туда отправил. Будут говорить долго, с плохо скрываемым гневом: королева могла сразу применить своё главное оружие, но она всё выжидала. И скельтры, которым давно была известна эта тактика, решили устроить сюрприз первыми. А что теперь? Половину выпущенного драконами огня поглотит болотный газ!
— Вы пожалели драконов и послали людей. Теперь, если вы не выпустите своих чудовищ, победу одержат варвары. Ублюдки, которые тоже умеют летать, но поражают они не огнём, нет. А зелёной смертью!
— Глаза к полу и не сметь указывать вашей королеве! — фальшиво взбеленился канцлер. Он никогда не давал волю чувствам, и сейчас, судя по всему, решил только изобразить цепного пса. Возможно, у него просто сдали нервы, но Сиена не верила в это.
Когда в зале Славы собрался совет, женщина старалась не смотреть на изображающую копья и щиты лепнину. Раньше Шамбри заслуживал того, чтобы его помещениям давали такие названия. Тогда жизнь кипела, и победы следовали одна за другой. Теперь замок это всего лишь гранитная, больная голова на теле униженной столицы.
— Я жду ваших предложений, — сухо напомнила Сиена.
Советники молчали, по скорбным лицам было видно, что исход войны для них предрешён. Даже лорд-адмирал, вопреки обыкновению, не лез на рожон и не призывал любой ценой заставить Баара умыться кровью собственных солдат. Контуженный на руку вояка был добрый малый, но когда дело доходило до военной науки, превращался в зверя.
Молчание нарушил канцлер. В последнее время он заметно осмелел и ободрился, пока все остальные ходили побитыми шакалами. Советник заговорил вкрадчиво, так проникновенно, что его очень захотелось обозвать лжецом. Даже раньше он не вызывал у королевы такого отторжения.
— Адмирал спасённого крейсера повёл себя непозволительно дерзко, но его можно простить. Тем более, вещи он говорил отчасти разумные: драконы в состоянии изменить ход следующего сражения. Возможно, они могли сделать это и раньше, но теперь судить уже поздно. Ваше величество, позвольте оборотням вступить в войну! Теперь только им по силам принести нам победу. Увы, наш поредевший флот не сможет оказать им достойной поддержки в этом деле.
Как же он сочувствовал предстоящим потерям! Среброголовый канцлер разве что не ронял слёзы над каждым из чудовищ, морды которых украшали герб правящей династии.
— Все мои драконы могут там погибнуть, отравленные газом!
Медноволосая гневно сверкнула золотом — глаз, а не украшений. Советник раболепно склонил голову, даже не думая отступать.
— Ваши прекрасные, разумные и крылатые змеи славятся тем, что их не берут человеческие болезни. А их огненная суть не боится огня и пороха, а чешуя прочна как алмазы.
Королева не желала и слушать.
— Однако если отравить дракона большим количеством яда, он может умереть. В прошлом уже случались прецеденты.