Солнечная богиня
Шрифт:
– Мура, не говорите ерунды… Пустите его.
– А я-то дура! – с раскаянием произнесла Мура. – Он ведь час назад звонил, и я ляпнула, что вы здесь… Павел Степанович!.. – Она вдруг ахнула, прикрывая руками рот. – Так это он специально примчался, чтобы с вами разобраться!
Последнее слово Мура произнесла с особенным выражением.
– Я сам с ним разберусь! – рявкнул Павел. – Пустите же его!..
– Павел Степанович, если вы его убьете, то вас тоже посадят! – взвизгнула Мура. – Нет, я этого не переживу… Да
– Мура, я его и пальцем не трону, – раздельно произнес Павел. – Пустите Кешу и скажите ему, что я буду в кабинете у отца.
Мура убежала, продолжая причитать.
…Странно, но Викентия он никогда не замечал. Маменькин сыночек, лощеный красавец, его так называемый племянник. Довольно скучный тип, который участвовал в той мышиной возне, связанной с наследством…
Не замечал до тех пор, пока не увидел рядом с ним Олю.
Павел обещал Муре, что и пальцем его не тронет… А что он должен был ей сказать?..
Теперь же он ненавидел Викентия так, что готов был стереть того с лица земли. Маменькин сыночек, лощеный красавец… Племянничек!..
– Ты здесь! – Слегка задыхаясь, в кабинет вошел Викентий. С треском расстегнул кнопки на своей пижонской вельветовой куртке а-ля семидесятые. – Мне страшно повезло, что я нашел тебя… Мне, правда, предписано не покидать пределы Москвы, но это ничего… никто не узнает!
– А уж мне как повезло! – улыбнулся Павел, сжимая кулаки до боли. Он сидел в кресле отца за письменным столом.
Викентий упал в кресло напротив, потянул ворот черной водолазки, словно та душила его.
– Поверь, я понимаю твои чувства… – беззвучно засмеялся Викентий. Он говорил быстро, в приподнятом тоне. – Сам испытываю нечто подобное… Я – убийца! Нет, ну не смешно ли?.. Я ведь не хотел никого убивать, я вообще не способен на это… Какие банальные слова: от тюрьмы да от сумы не зарекайся – и вот на своей шкуре испытал верность этой пословицы! Правда, я пока еще на свободе…
– Думаешь, все обойдется? – с трудом спросил Павел.
– Ах, не знаю… маму очень жалко! Паша, вот что, ты не смотри на меня такими волчьими глазами, наверное, сам понимаешь, что у нас разные весовые категории… У меня есть прекрасный план. Просто гениальный.
– Какой еще план?
Вместо ответа Викентий указал на книжные стеллажи.
– У Степана Андреевича есть тайник… Ты не знал? Ну как же, родной сынок, а не знал… – Викентий вскочил, плавно отодвинул одну из секций – там, в небольшой нише за стеклом, висели, перекрещенные, пара охотничьих двуствольных ружей.
– А то ружье где? – невольно спросил Павел, поднимаясь с кресла.
– Его изъяли… Временно, говорят, потом вернут, – беззаботно пояснил Викентий. – Ты сиди, сиди пока… Наш старик обожает оружие. Вот и патроны… – Он положил на стол коробку. – Как ты относишься к дуэлям?
– Что? – переспросил Павел, хотя сразу же
– Паша, но ты же отдаешь себе отчет в том, что у нас нет иного выхода?.. – нетерпеливо произнес Викентий. – Одна женщина, двое мужчин… Как разрешить ситуацию? В конце концов, это красиво!
– Эстет фигов… – пробормотал Павел.
– Э, Пашенька, я был бы эстетом, если бы предложил друг в друга сюрикены [1] метать, которые у Степана Андреевича на первом этаже по стенам развешаны! – снова беззвучно засмеялся Викентий. – Или ты боишься?
– Нет, я согласен! – почти с радостью выдохнул Павел. Ему вдруг стало невероятно легко, и раздражение отступило куда-то назад теперь, когда выход был найден. В самом деле гениальный план! Не кулаками же друг друга мутузить… – Только ты учти, я хорошо стреляю.
1
Сюрикен(яп.)– металлическое плоское оружие с острыми краями, предназначенное для метания.
– А, ну да, ты ж у нас бывший военный… – спохватился Викентий. – Но ничего, я в свое время тоже тренировался. По выходным в клубе.
– Ты?
– Да, представь себе! Словно чувствовал, что мне это когда-нибудь понадобится… Маме врал, что езжу к друзьям на дачу. Она бы иначе меня не отпустила… – легко, безо всякого смущения признался он.
– Ты ее бережешь…
– Да, безусловно. Но ты напрасно иронизируешь, если бы не мама, Оленька была бы мертва… Ты должен быть благодарен моей маме.
– Ты же только что говорил, что не хотел никого убивать?..
– Да какая разница! – нетерпеливо произнес Викентий. – Хотел, не хотел… Дело сделано – отправил старушку на тот свет. Тишайшую Агнию Васильевну то есть…
– Я тебя убью! – весело произнес Павел. Ему было уже все равно, какая судьба его ждет дальше. Об Оле он старался не думать…
– А может, это я тебя… – смеясь, покачал головой Викентий. – Кстати, мы должны сделать еще кое-что. Написать предсмертные записки. Я не хочу вешать на себя лишнее убийство. А так… «Мои родные, простите меня за слабость, решил добровольно уйти из жизни, поскольку не вижу в ней никакого смысла…»
– Лихо! В детективе, что ли, каком прочитал? – покачал головой Павел, вертя в руках коробку с патронами. – Только учти, любой эксперт тебе скажет, что застрелиться из охотничьего ружья не так просто. И потом, баллистика…
– Какой ты скучный! – перебил его раздраженно Викентий. – Степан Андреевич все уладит. Дуэль! Он такие вещи очень уважает… Он заставит молчать всех этих экспертов: самоубийство – и точка. Даже если погиб его собственный сын.
– Ладно, напишем записки, – пожал плечами Павел. – Детский сад какой-то…