Солнце...вода...песок...
Шрифт:
— А что я могу предпринять, — ответил тот. — Я проверю эту планету в любом случае, с тобой Джон, или нет, не имеет значения, — добавил он, видя, что Джонатан собирается что-то сказать. — Ни для кого, ни секрет, что я растил Роберта с шестилетнего возраста. Я никогда не пытался заменить ему отца, это, попросту, невозможно. Но для Роберта, я сделаю все, и тут меня никто не остановит. Даже прямой приказ королевы...
— Роберт?..
Кто-то
— Роберт?..
Он поднял голову. — Не может быть... Айрин. Ты? Ты здесь... ты пришла... Я... так ждал... я...
— Не говори ничего, — она улыбнулась. — Подожди, я сейчас тебя освобожу. Так намного проще разговаривать. А нам нужно поговорить о стольких вещах. — Она наклонилась, отстегивая наручники, быстро снимая оковы с ног. — Садись теперь. Давай, потихоньку... не торопись. Вот так... Бедный — бедный, что же они с тобой сделали.
Она присела рядом с ним на кушетку, обняла за плечи и нежно погладила по лицу. Роберт прижался щекой к ее ладони.
— Значит все? — он поднял голову, выпустил ее пальцы и улыбнулся, такой грустной — грустной улыбкой. Он смотрел на нее, не отрываясь. Так, будто хотел вобрать ее всю, до малейшей черточки... Такое родное, до боли знакомое лицо. Длинные темные пряди волос, тяжелой волной струящиеся за спиной. Изящный изгиб шеи. А вот тут, на шее бьется маленькая жилка... и глаза — яркие — яркие, зеленые, в обрамлении пушистых ресниц. Они меняются в зависимости от освещения. Они непостоянные как море... В камере темно, ее зрачки расширены, и глаза кажутся совсем темными, с зеленой искрой света внутри. Такая белая, почти прозрачная кожа. Тонкий, чуть вздернутый нос, упрямая линия губ... И это выражение. Именно так она смотрела на него в то утро...
— Как же я скучал, — выдохнул он. — Как же я скучал без тебя... Он покачал головой, нахмурился. Потом встрепенулся, будто вспомнил что-то, посмотрел на нее с надеждой, — Ты будешь со мной до конца? Ты... будешь там?
— Не хмурься, я не люблю, когда ты хмуришься, — сказала она, разглаживая морщинки у него на переносице. — Роберт, ты все понимаешь, я не могу быть там...
— Я знаю... всегда знал... — он вздохнул, опустил голову. — Но... мне так хотелось надеяться... Завтра?
— Погоди, — она сдвинула брови. — Это важно. Мне нужно очень многое сказать тебе... Роберт, пойми. Это цикл... Все идет по кругу... Ты должен пройти это сам, понимаешь... Только ты. Я не могу быть с тобой. И ничем не могу помочь. Твой путь. Твой выбор. Зенит — надир... Сегодня ты здесь, завтра...
— Завтра меня не будет, — отозвался он.
Она попыталась возразить, но Роберт, махнув рукой, продолжил. — Я всегда это знал, не надо. Еще тогда, в пещерах... я видел, что меня ждет. С той самой минуты, как мой корабль разбился на этих вулканах, я все понял. А знаешь, — он усмехнулся, — я кажется...
— Влюбился? Глупый, конечно, знаю — улыбнулась она.
— Странный подарок напоследок... он вздохнул, — Не думал, что я снова смогу.
— А что я... думаешь, я против?..
— Она похожа на тебя чем-то, — прошептал он. — Она другая, совсем другая, но есть в ней нечто неуловимое в выражении глаз, когда она смотрит вот так, чуть повернув голову влево. Я чуть с ума не сошел, когда увидел...
— Бедный... — она снова обняла его. — Ты так и не смог отпустить?
— Я вроде отпустил там... тогда... — ответил он, прижимая ее к себе, — Иначе бы они не закончили... Но ты права, не смог... — тяжело вздохнул он, — ни тебя, ни... — он отстранился, сжал руки в кулаки, потом резко опустил их, бессильно уронил на колени.
— Роберт, Роберт... не нужно так... — она привлекла его к себе. Взяла за руку, поглаживая пальцы.
— Проверяешь наличие? Как видишь все на месте, — сказал он с хриплым смешком, — Не стоит недооценивать возможности собственной регенерации...
— Роберт... — она покачала головой, посмотрела на него с укоризной, — Роберт... Она погладила сбитые костяшки, прижалась к ним губами. — Стена, Роберт?
— Да, твой отец увел меня оттуда, — сказал он с грустью. — Без меня они не могли начать. Представляешь, я их задерживал. Пришлось закрыть все эмоции и идти... Никогда не забуду. Каждый день... я все думаю, о том, что... вот сейчас... пять лет... твои глаза... Наверное, твои глаза... — он улыбнулся, — Прости...
— Роберт, пойми, нам было слишком хорошо, чтобы это могло длиться долго, — вздохнула она, — Знаешь, я чувствую себя виноватой, за то, что происходит с тобой сейчас. Ведь, если бы не я, ты никогда бы не уехал, не оказался здесь...
— Ты тут не при чем. С таким же успехом, я могу сказать, что это я виноват в том, что случилось с тобой... ну и в том, что я здесь тоже — возразил он, — Твоя мать меня ненавидит.
— Это не новость, она терпеть не могла любого, кто оказывался со мною рядом.
— А в отношении меня у нее появился повод...
— Довольно, Роберт не вини себя... , не держи, не нужно. Отпусти... слышишь? — она схватила его за плечи, встряхнула, — Ты должен отпустить.
— Не могу... — прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы, потом поднял голову, посмотрел ей в глаза. — Зато обо мне точно никто сожалеть не собирается, — добавил он с горькой усмешкой и снова нахмурился.
— Ты не прав. Как же ты не прав, — возразила она. — Мне перечислить? Твоя мать, твои друзья, да даже эта девочка... ну зачем ты так, Роберт.
— Зенит, говоришь?
— Скорее наоборот. Ты поймешь, потом сам поймешь. Твой выбор очень важен. Тебе придется нелегко... Ох, как нелегко... но... я верю, ты справишься... должен справиться.
— Ты так говоришь, будто у меня есть будущее, — усмехнулся он.
— Роберт, там, в пещерах... Ты сам говорил мне, что существуют два пути, — возразила она.
— Айрин, мне хотелось верить, что есть, но... Зачем ты пришла?
— Предупредить. И... ты сам хотел меня видеть, разве не так?