Солнце за облаками
Шрифт:
– А вы не вмешивайтесь. Они и сами разберутся.
– Ну, – произнес Николас, не удерживая ее больше, – поезд сейчас уходит. Выслушаешь ты, наконец, что я хочу тебе сказать?
Ли подняла на него глаза, и он осторожным движением отвел волосы от ее лица. Его пальцы были нежными и теплыми; Ли чуть было не упала в обморок от их прикосновения.
– Я… – неуверенно начала она. Но он уже целовал ее. Его губы скользили по ее раскрытым губам, вызывая одобрение публики, выглядывающей из раскрытых окон в попытке досмотреть концовку любовной пьесы, так неожиданно разыгравшейся на их глазах.
– Вот
Гвоздика упала Ли на плечо. В полном отчаянии она оглянулась – состав уже отходил от платформы. Это был последний поезд, и он медленно уплывал вдаль.
Нет, я все-таки должна уехать, подумала она, хватаясь за ручки своих чемоданов в надежде нагнать поезд.
– А может, лучше по чашечке кофе? – невозмутимо предложил Николас.
Она не ответила. Ей хотелось ругаться, топать ногами, кричать. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Она так долго сохраняла контроль над собой, что теперь больше не было сил сдерживаться. А он еще тянет в это дурацкое кафе, в котором ей совершенно нечего делать. Как всегда, он сделал так, как хотел.
Они вышли из здания вокзала, уже пустого в столь поздний час, и сели в первое попавшееся такси.
– Я думала, кафе прямо за углом, – вяло сказала Ли, не заботясь о том, куда он везет ее.
– Все зависит от того, какой угол иметь в виду, – пошутил Николас.
Он дал таксисту адрес в Найтс-Бридже, и дальнейшая дорога прошла в полном молчании. Ли даже не смотрела в его сторону. Она не хотела, чтобы сердце снова начало работать с перебоями, как это бывало раньше.
Когда они вышли из такси, Николас велел водителю отвезти багаж Ли домой. У нее не хватило духу протестовать. Да и вряд ли стоило теперь возвращаться на вокзал, чтобы ждать там до утра следующего поезда.
Кафе, в которое он ее привез, располагалось в очень дорогом отеле. Вокруг царили уют и спокойствие.
Она вспомнила замечание того пожилого мужчины, который сказал, что вокзальный перрон не слишком подходящее место для беседы, и на какой-то миг вдруг захотелось вернуться на перрон. Там обстановка усиливала ее гнев. Здесь же все располагало к расслаблению.
Ли села на удобный стул и только теперь поняла, что ужасно проголодалась. Николас, должно быть, прочел ее мысли и тут же заказал кофе и сэндвичи, сообщив мимоходом, что и сам умирает с голоду.
– Давай-ка перекусим, – предложил он, а она, хоть и пожала недовольно плечами, тем не менее быстро управилась с тремя сэндвичами и куском шоколадного торта, показавшимся каким-то необычайно вкусным. В желудке ощущалось полное довольство, и это расслабило ее еще больше.
Вот за это она тоже любила его. Он всегда каким-то образом угадывал, что ей в данный момент необходимо, и умел тут же ей это предоставить. Так ли было у него с леди Джессикой? Словно нож вонзился в сердце Ли, стоило только подумать об этом; и слезы выступили на глазах.
– Почему ты так спешно решила уехать? – небрежно спросил он, словно их разговор на вокзале прервался лишь секунду назад. – Из-за этой статьи в газете?
– В газете? – Ли попыталась изобразить удивление, но голос прозвучал скорее
– Гм. Я нашел ее на твоей кровати, и открыта она была там, где объявляется о моей помолвке с леди Джессикой Томпсон.
Ли ничего не ответила. Отрицать то, что она видела эту заметку, было бы глупо. Но, с другой стороны, согласиться, что она прочла ее, а вернее, вызубрила от строчки до строчки, было бы равносильно признанию.
Она приклеила к пальцу крошку от торта и слизнула ее, решительно игнорируя его слова.
– Ну так что? – настаивал он.
– Хорошо, – раздраженно уступила Ли. – Я прочла статью, и она повергла меня в некоторое изумление, но уезжаю я не из-за нее.
– Ага. – Николас откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и испытующе посмотрел на нее.
– Я уезжаю, потому… – Она на мгновение задумалась и выпалила:
–..потому что у меня дома дела. Возникла кое-какая проблема.
Вот так. Прозвучало правдоподобно. Недаром самодовольное выражение сразу исчезло с лица Николаса. Он выглядел сбитым с толку и озабоченным. Ли вежливо улыбнулась и слизнула с пальца еще одну крошку торта.
– И какого рода эта проблема? – нахмурившись, спросил он.
Это начинало становиться нелепым. Одна маленькая невинная ложь вела к другой, уже более подробной и большой.
– Вода.
– Вода?
– Да. Прорвало одну из труб.
– В таком случае, – сказал Николас, упорно держась за начатую тему, как собака за любимую кость, – почему ты не сказала об этом перед уходом? С чего вдруг такая скрытность? Ты рассчитывала, что я примчусь и, как истинный троглодит, насильно увезу тебя с этого вокзала?
– Конечно, нет! – запротестовала Ли, с облегчением заметив, что в пределах слышимости нет посторонних.
– Как же нет, если все именно так и сработало?
– Я и не подозревала, что ты сюда явишься! – горячо заспорила она.
Но какой-то внутренний голос настойчиво твердил, что это было именно то, чего она на самом деле ждала. Так хотелось снова увидеть его! И сейчас она была рада сидеть здесь, рядом с ним, смотреть в его глаза.
– А я думаю, что хотела, – прямо сказал Николас, – и я ни черта не верю твоим россказням о каких-то прорванных трубах. Ты бы наверняка упомянула о них Фредди перед тем, как уехать, а он сразу бы сказал мне. – И потом, даже если бы все трубы там прорвало, зачем срываться среди ночи? Ты все равно не смогла бы ничего сделать, а здравый смысл подсказал бы тебе подождать до утра. Так что, как видишь, я не принял за чистую монету эту твою маленькую историю, поэтому попытайся придумать что-нибудь еще.
Но Ли молчала. Прорванная труба – лучшее, что она могла выдумать, однако этому и в самом деле не хватало достоверности. Она нервно повертела в руках кофейную чашку, так и не найдя, что ответить.
– Так что вернемся к этой статье, – ровным тоном продолжал он. Усталость, казалось, исчезла с его лица, и он набросился на нее, словно на заседании суда. Демонстрирует на мне свою адвокатскую тактику, уныло подумала Ли.
– Я понятия не имела, что ты собираешься жениться на леди Джессике, – наконец призналась она, понимая, что он не отвяжется, пока не вытянет из нее всю правду.