Солнце взойдёт
Шрифт:
— Ну что вы! Это для худосочных людей. Давайте, решайтесь.
— Ну ладно.
— Отлично, — проговорил Граф Главный Конюший. — Итого шесть профитролей. Эй, Роза, шесть профитролей за наш столик.
— Сейчас будут, — отвечала сестра Императора. — Только дайте мне одну минутку, ладно? Мы сегодня опять без прислуги.
Его Светлость Пфальцграф пощелкал зубами.
— Вам надо избавиться от этой девчонки, — заявил он. — Вам нет от нее никакой пользы.
Роза наградила его испепеляющим взглядом — одним таким взглядом можно избавить огород от вредителей или
— А вы знаете, как трудно найти прислугу, даже самую что ни на есть никудышную, в это время года? Не знаете. Так позвольте мне самой делать свое дело, хорошо?
Она выбежала из зала, сгибаясь под зиккуратом немытых тарелок. Избиратели вздохнули.
— Она работает слишком много, — высказался Лорд-Казначей.
— Стыд и позор, — сказал Граф Главный Конюший. — Мы должны найти для нее подходящую официантку.
Граф Саксонского Берега хмыкнул.
— По мне, так пойдет кто угодно, лишь бы это хоть немного улучшило здешнее обслуживание. Если так подолгу ждать следующей перемены, можно и язву заработать.
Спичка вспыхнула у конца восьмидюймовой сигары.
— В этой жизни надо следить за своим здоровьем, — произнес Лорд Верховный Кардинал, — поскольку никто не станет делать это за тебя. — Он изрыгнул облако дыма, как дракон, у которого нелады с карбюратором, а остальные Избиратели тайком переглянулись. У них было беспокойное ощущение, что Лорд Верховный Кардинал только что изрек высказывание ex cathedra, [14] в каковом случае кому-нибудь следовало его записать. — Ну, как бы то ни было, — оживленно продолжал он, — за дело.
14
С кафедры (лат.).
Избиратели подавили целый набор вздохов и зевков. Деловой ланч, по их мнению, был поистине замечательной вещью, но далеко не настолько замечательной, как обычный простой ланч, безо всяких дел. Однако перед ними был их Долг.
— Что ж, — произнес Лорд-Казначей. — Я сделал подсчеты вчера вечером, и они выглядят очень неплохо. Наш доход… — он запустил руку в карман жилета, достав оттуда очки и вчерашнюю карту вин, — наш доход составляет семнадцать запятая четыре четыре шесть четыре четыре миллионов крейцеров; расходы — семнадцать запятая четыре четыре шесть три девять миллионов крейцеров; резервный капитал ноль; доход, переведенный на счет капитала ноль; фиксированные активы ноль; краткосрочные задолженности ноль; подписанный баланс пятьдесят крейцеров; переведено на наличный счет пятьдесят крейцеров. Каково?
Его Светлость Пфальцграф нахмурился.
— Что все это значит, Тони? — спросил он.
— Это значит, — с усмешкой отвечал Казначей, — что сегодня мы можем позволить себе оставить чаевые.
Избиратели одобрительно закивали, а Лорд Верховный Кардинал прочистил горло.
— Дальше у нас обзор политики, ребята, — сказал он. — Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать о нашей политике?
— Я считаю, что у нас классная политика, Роки.
— Да, Роки, у нас политика что надо. Куда запропастилась эта чертова толстуха с треклятыми профитролями?
— Хорошо, — Лорд Верховный Кардинал поставил карандашом маленькую галочку на оборотной стороне меню. — Так, что у нас еще? О черт, я забыл замечания к протоколу предыдущего совещания. Кто-нибудь вел протокол на предыдущем совещании?
— Не-а.
— Ну и ладно, будем считать, что все одобрили. — Лорд Верховный Кардинал поднял брови и почесал их кончиком карандаша. — Что ж, у нас остались только Другие Вопросы, ребята, — сказал он. — Впрочем, погодите-ка, — прибавил он, увидев Розу, входящую с подносом в руках, — вот и они, наконец.
Покончив с Другими Вопросами — Граф Саксонского Берега даже позволил себе Дополнительные Другие Вопросы, заказав поверх всего взбитые сливки, — они некоторое время сидели, размышляя и тяжело дыша, пока прибытие кофе не призвало их к следующему пункту повестки дня.
— Дата следующего совещания, — произнес Лорд Верховный Кардинал. — Против четверга никто не возражает? — Избиратели закивали. — Ладно, тогда в четверг, в двенадцать пятнадцать. Заседание объявляю закрытым. Эй, Роза, а где зубочистки? У меня под мостом застрял здоровый хрящ из телятины. Ты что, хочешь, чтобы я задохнулся?
Кофе по традиции вкушался в молчании, или по крайней мере не сопровождался членораздельными высказываниями, чтобы дать Избирателям возможность поразмыслить над принятыми в ходе встречи решениями и по необходимости пересмотреть их или дополнить капелькой бренди или глотком граппы. В эти минуты за их столом как никогда воцарялось спокойствие, столь необходимое в бурной жизни монументально важного государственного сановника. Иногда, впрочем, случались казусы, нарушавшие его; например, когда сестра владельца заведения, споткнувшись, вываливала полную тарелку tagiiatelli verdi на колени Графу Саксонского Берега.
— Уй! — взвыл Граф. — Ты с ума сошла, чертова дура, мне же горячо!
— Прошу прощения, — небрежно ответила Роза. Наклонившись, она начала вилкой перекладывать tagliatelli с колен Графа обратно на тарелку. — Считайте, вам повезло, что здесь только топленое масло и сырный соус. Если бы это был соус бешамель, вот его вы бы в жизнь не отскребли с такого светлого легкого костюма.
Лорд Верховный Кардинал поднял похожую на мохнатую гусеницу бровь.
— На тебя это не похоже, Роза, — произнес он. — Тебя что-то тревожит?
— Эта официантка, — вздохнула Роза. — Эта так называемая официантка. Она просто позвонила и сказала, что увольняется. Потому что она, видите ли, выходит замуж и переезжает в Сиэтл. Некоторым людям просто нет дела до других.
Она поспешила прочь, чтобы принести нагретое полотенце. Избиратели переглянулись.
— Выдвигаю предложение, — произнес Его Светлость Пфальцграф. — Найти Розе новую официантку. Кто за?
— Я за, — угрюмо отвечал Граф Саксонского Берега. — И как можно скорее. Я предпочитаю носить пищу внутри, а не снаружи, знаете ли.