Солнце в кармане
Шрифт:
1931 г. Тесла пpодемонстpиpовал пyблике yдивительный электpомобиль. Из обычной автомашины извлекли бензиновый двигатель и yстановили электpомотоp. Потом Тесла на глазах y пyблики поместил под капот невзpачнyю коpобочкy, из котоpой тоpчали два стеpженька, котоpые yченый подключил к двигателю. Сказав: "Тепеpь мы имеем энеpгию", Тесла сел на место водителя, нажал на педаль, и автомобиль поехал.
Эта машина, пpиводимая в движение мотоpом пеpеменного тока, pазвивала скоpость до 150 км/ч, а главное, не тpебовала подзаpядки. По кpайней меpе в течение недели, что ее испытывали. Газеты того вpемени тpyбили
Люди стали поговаpивать, что Тесла вошел в союз с нечистой силой. Рассеpдившийся yченый без всяких pазъяснений вынyл таинственнyю коpобкy из автомобиля и yнес ее в свою лабоpатоpию. Тайна этого yстpойства так и канyла в небытие.
Но это только показное действие "на публику". Данные о этой работе исчезли потому, что Теслу "предупредили", что этот опыт может стать последним в его жизни.
Тесла горячо сочувствовал идеям коммунизма. Свидетельство тому не только уже отмеченное желание помочь молодой Советской России своими техническими знаниями, не только стремление, быть полезным в организации борьбы с фашизмом, но и прямые высказывания о коммунизме, который он считал прогрессивным общественным строем. В одном из дошедших до нас документов — странице из записной книжки Николы Теслы — запечатлены его мысли о коммунизме:
— Коммунизм вполне осуществим, и неизбежно явится системой будущего".
Он запатентовал более 300 изобретений в разных странах. За свою творческую деятельность Тесла был награждён Нобелевской премией и медалью Эдисона. Многие университеты присвоили ему степень доктора наук. Сохранившиеся письма к нему таких выдающихся деятелей физики и электротехники, как В. Крукс, лорд Кельвин, М. Планк, А. Эйнштейн, В. Рентген, Э. Резерфорд, Д. Д. Томсон, Б. Берснд, Ли де Форест и многих других, свидетельствуют о большом научном авторитете Николы Теслы.
Это он в тот пpедсказал возможность лечения больных током высокой частоты, появление электpопечей, люминесцентных ламп, электpонного микpоскопа. Это его именем названа единица измеpения магнитного поля. Это он пpидyмал и создал генеpатоp пеpеменного тока. Вспомните об этом, включая в pозеткy чайник или компьютеp. Сегодняшняя система электpоснабжения неотделима от имени Тесла. Изобpетателем беспpоводной связи и пеpедачи энеpгии считается Маpкони, но на самом деле это был Тесла…"
……………………….
А в Москве, на перроне Казанского вокзала Егора взяли. Походу движения притиснулись с боков товарищи в неброской одежде и железной хваткой взяв под руки, повели к своему автомобилю, типа городского внедорожника. Но усадить его внутрь не успели. Налетели с разных сторон молодцы. Так же не внятно одетые, и, без криков и объявлений, типа: "Стоять, Милиция!" или: "На пол, суки, ФСБ!", принялись мутузится с Егоровыми захватчиками. Досталось и водителю джипа. Его выволокли на асфальт и, скрутив руки, зафиксировали мордой в грязь. Москвичей побаловал дождичек, так не к стати для водилы.
Подхватив Егора, освободители двинулись прочь, предварительно проткнув все колеса вражеской машине. На другой парковке, куда они пришли Егора, встречал Мальцев с объятиями и улыбкой человека,
Когда их машина и две машины сопровождения тронулись, Мальцев ответил на немой вопрос товарища:
— К Михаилу Федоровичу, конечно. На Воробьевы горы.
………………………
В своих апартаментах Михаил Федорович встретил Егора как старого боевого товарища, — встал из за стола, пожал руку и взяв за плечи трижды расцеловал. Потом, не говоря не слова, подошел к телевизору и включил с пульта.
Показывали трассу средней наполненности. С боку рядом с кюветом дымились обломки автомобиля. Комментатор вещал о сомнительной вылазке террористов, склонялся более к версии криминальных разборок. Камера приблизилась. Это был искореженный "Форд Эксплоудер" их группы. Камера свернула в лесок, — там, в кустах приткнулся с открытыми настежь дверцами джип "Мицубиси Паджеро" их же группы. Камера пошла дальше — в траве лежало два труппа. Судя по одежде: водитель джипа Костя и экспедитор Лёня. Одежда на них была задрана, расхлестана — наверно их обыскивали.
— У них копия фильма. — глухо произнес Михаил Фёдорович.
— Нет! — возразил Егор, — у них ничего не было! Копии я раздал лишь ребятам в поезде. Тем, кто с нами был…
— У них копия фильма, — повторил хозяин кабинета, не уточняя, у кого это: "у них", — но нажал на перемотку проигрывателя. На экране появился другой сюжет. Просторная со стенами покрытыми кафелем комната, писюары, кабинки, — не трудно догадаться, что это туалет. Женский голос сообщил, что это мужской туалет аэропорта Челябинска. Открылась дверь одной из кабинок. Там на полу, меж перегородкой и унитазом лежал труп человека с открытым ртом и выпяченными глазами. Это был трупп Андрея — помощника оператора, ехавшего с ними в поезде. Тут, уже запоздало, на лицо покойника наехала цензорская штриховка.
И вот, только теперь, Егора пробрал страх, взглянув остекленевшими глазами. Пусть и запоздалый, но от этого не менее густой и липкий. Ослабли ноги, и Егор присел в первое же кресло.
Михаил Фёдорович взглянув на поплохевшего журналиста, кивнул Мальцеву:
— Набери-ка мне, дружка моего закадычного, Анатолия… Анатолия Ивановича для тебя.
Мальцев набрал на трубке ряд цифр, дождался соединения, официально сообщил "С Вами будет говорить Михаил Федорович" и передал трубку своему начальнику. Тот улыбнулся невидимому собеседнику и набросился на него с молодеческим, зычным гласом:
— …Бля! Толик, я твой хуй на ленточки распущу и на жопе бантиком завяжу. Ты куда его суешь? Ты чё, нюх потерял? Не чуешь, что я там везде всё пометил? А?! Так вот слушай, пидераст ты, мной пока не ебаный, — убирай своих шавок. А то кровищей умоемся оба, мне не впервой, а вот тебе, публичному в телевизоре политику, будет очень и очень неудобно.
Я ведь всё на тебя повешу, я сумею — ты меня знаешь! — Речь помолодевшего Михаила Фёдоровича была образна, все описываемые действия живо представимы. — Я твоих как гнид передавлю, вот только треск по всей Москве стоять будет как по лагерному бараку!… - тут тон диалога заметно сменился, на успокоительный, переходя даже в доброжелательный. — Вот, хорошо! Ну, все, милый, пока! Будем живы — увидимся!