Солнце в кармане
Шрифт:
…А можно ли ни куда и не уезжать, но от земли своей отказаться? Проклясть её и жить на ней будто, на земле чужой по чужим законам? Жить чуждыми ей поступками и плодами чуждыми захламлять? Жить как Не Здесь, а на словах класться в верности и любви к земле этой.
А можно только раз вздохнуть здешнего воздуха, и родившись здесь быть увезенным, но там, на чужбине жить по законам родной земли во благо её и вопреки всему.
Сказала, проговорила бабушка Маруся, а Ване подумалось: "Вопреки всем! Даже не осознавая того…. Но, всё же — где земля его, чей дух в нем? Германия?
Земля, вместе с воздухом просторов и соком почвы дает свой Закон. И если Дух Земли — микрочастицами пыли меж молекул кислорода. То Закон Земли — в сопряжении и соразмерности этих частиц со всем сущим в мире, малым и большим. И поймешь ты его без зубрежки. Лишь только воздух родины пронзит утренний свет.
…А может и ничего такого не говорила бабушка, — о земле, о воздухе, о людях с виду здоровых и радостных, но приносящих гнилые плоды? Ваня уснул, держа руку бабушке Маруси. Он не помнил, как она отвела и уложила его на кровать.
……………………
Проснувшись, Ваня увидел рядом на лавке стеклянную двухлитровую банку молока, прикрытую полотенцем. Выхлебал ее все присев на кровати и почувствовал, что нет в нем ожидаемых послесвадебных болезней.
Вышел во двор, накинув на голый торс заботливо положенную рядом на лавку волчью доху. Как потом сказала бабушка, волка того из которого доха пошита, пристрелил еще отец в первую их ссыльную зиму.
Морозец холодил колени и уши, но был сух и весел. Увидев на заднем дворе поленницу дров и подходящий инструмент воткнутый в колоду, не раздумывая взялся за работу. Погодя скинул доху, — так и махал колуном минуток двадцать. Больше для себя, — дров в поленнице хватало. Соседские видно не забывали бабушку Марусю.
Позже он узнал, что для прожитья варит бабушка самогон, но не на поток делает, а с любовью. Чистит древесным углем, цедит через хлеб, сдабривает ягодками, корешками лечебными. Делает с любовью, но и цену держит высокую. Не всякий позволит себе из сельчан. Вот и норовят подсобить чем-нибудь, угодить.
В самом областном центре распробовали бабушкины настойки.
По красивым запечатанным бутылкам никогда не догадаешься, что первоосновой был обычный как у всех самогон. Горожане денег не жалели и мотались за сотни верст до бабушкиного дому раз в две недели.
А как же?! Если один высокий гость из Москвы, попробовав бабушкиной настойки, сказал, что уже пил во Франции "этот коньяк". Назвал его наименование, срок выдержки, место, день и час его пробы. Областные начальники заключили с ним пари и отвезли его на село.
Познакомили с бабушкой Марусей. Та давала пробовать того же, о чём спор, приговаривая, что это одна из "простеньких". Давала и других настоек отведать, что "позабористей" и "с изюминкой". Столичный гость со вздохом признал свое поражение. И тут же с горя напился. Ведь он проспорил местным начальникам значительную добавку к областному бюджету! А, уезжая, обливался, гость пьяненький, умиленно слезьми и целовал бабушкины руки.
В общем, бабушка не бедствовала. Но Ваня, облазив весь дом и
Бабушка была сметлива в Ваниных улучшениях своего быта и "производства", не цепляясь за старое, как многие пожилые люди. Даже освоила спиртоводочную мини-линию, как положено — со сменными фильтрами и мощным охладителем, и много ещё чем полезным. Закупил тару стеклянную, также бочки и бочоночки дубовые для выдержки некоторых типов продукции: на оленьих пантах, например, орехах, женьшене и других таёжных травах.
Ваня трудился не покладая рук, с раннего утра и, не зная усталости. А вечером банька, каждый день, и по два раза наливочки бабушкиной.
Здесь-то Ваня и понял, пусть побочную, но не маловажную мысль. Не жара благостная и обеды с завтраками с деревьев свисающие сделали человека из обезьяны, если такое вообще было. Не в Африке, а только в местах подобных этому могло появиться человечество как таковое. Где творцами, а значит и противниками порой, а порой и помощниками: Хлад — Мороз, Снег и Лёд. Здесь, здесь Тварь Дрожащая стала ЧЕЛОВЕКОМ!
……………………..
И вот пришел момент, когда надо бы и уезжать. Уже звонки до хрипоты мембраны замучили сотовый телефон. Партнеры, друзья, подчиненные и просто заинтересованные влиятельные особы, навязчиво интересовались сроками его прибытия в Германию. Да и у самого Вани появились здесь некоторые дельные мысли. Проекты, для воплощения которых необходимо побывать в Германии. И кажется, при современных средствах транспорта, с открытой визой, деньгами и возможностями — да мотайся ты в Сибирь хоть дважды в месяц, что некоторые и делают.
Но Ваня как что-то чувствовал.
Сначала сказал деревенским что уезжает, но что еще приедет, и не раз. Потом постоянно и как-то неуверенно отнекивался на не однократно заданный вопрос: когда проводы. Не хотелось ему этого события. Но без проводов никак нельзя. Тем более, что часть селян вскорости возможно станут его сотрудниками. Хотя об этом еще, как говориться, они — ни сном, ни духом. Нужно было оставить добрую память, "показать Лицо", или как сказал Лялюк: "хорошие понты — половина дела".
…………………….
Для прощального обеда, ужина, а может случиться и завтрака Ваня арендовал хорошо приспособленный и пока не загаженный двор недавнего молодожена. Чему тот с родственниками искренне обрадовался. Как приработку. А заодно есть реальный шанс — опохмелится после "медового" месяца.
Рассыльные пацанята позвали всех семьями. Но женщины зайдя попрощаться и пожелать, что принято, быстро и тактично уходили. Остался строго мужской "актив" села. Наливать принялись бабушкиной наливки. Из тех сортов, что по звонче, по забористей, на красном перце, хрене, да волчьем корне.