Солнце в кармане
Шрифт:
Когда пелена рассеялась, перед ним медленно опустилось тело паренька. Опустилось и встало на колени. На Фридриха смотрело бледное лицо, с расширенными мертвыми глазами, и почему-то, беззвучно шевелящимся ртом.
"Мертвец? Или еще нет? Молодой Мертвец. Или еще нет?" — кто-то упорно размышлял в голове у Фридриха.
И Фридрих заорал.
Фридрих больше ничего не видел. Фридрих больше ничего не замечал.
Он не заметил, как в подвал ворвались люди. Не слышал, как началась стрельба. Не заметил он, как ему расстегнули наручники. Как подняли с колен, заботливо укрыли
Он не чувствовал ничего. Ему продолжало казаться, что он всё еще орет во все легкие. Освобождая их до остатка, до дна.
Глава Четвертая
Сибирь.
Они поехали поездом до далекой томской тайги. И как только качнулся вагон, начиная не свой, а навязанный электровозом путь, в Егоре принялся елозить нестерпимый, на грани срыва в смех, вопрос: почему не самолетом? Об экономии не прилично и думать, особенно после того как Мальцев походя засунул ему в рюкзак блок пятитысячных, — "на дорожку". То ли от головокружительных переворотов последних дней, то ли от длинной череды выпитых "по-маленькой" порций алкоголя. Токмо самозащиты ранимой души ради. Но кровь уже заметно била в голову. Лицо делалось пунцовым и жарким. И Егор, прикусывая губу, все же выдавил шутливый вопрос:
— Всё-таки, почему поездом? Что, если самолётом, — могут сбить?
Мальцев, юморист в штатском, ответил без смеха:
— Могут, — и так посмотрел на Егора, что тот совсем запутался, что это, — шутка под маской серьёзности, или, — серьёзная шутка? И стало как-то не по себе. Но кровь от головы схлынула.
………………………
Поезд ехал Россией. Побирались колеса нищими стуками: "Кто там? Кто там в России живет?". Скребли ветлы студеное небо. Разлиновано проводами небо России: "Это моё и это моё. И то — тоже наше".
Вот, и поворачивает жизнь — кого в нищету, а кого в выси. В выси страшные. А лекарство на Руси одно — и у того, и у другого — запой.
Егора поймали во всегдашнюю ловушку бытия, простодырую в своей сути. "Жить нельзя отказаться" — мало кому хочется в таком предложении проставлять знаки препинания. Власть и Тайна. Тайна Власти и Властная тайна — эти два слова в любом сочетании и по отдельности манили его, завораживали и тянули. И он не отдавал себе отчета: боится ли он, и что больше — Власть или Тайну? Это и есть — привычно Русский экстаз в мелькании образов Зои Космодемьянской на допросе у гестаповцев, и большевика Камо у паровозной топки.
………………….
Мальцев, забравшись на верхнюю полку, изучал газетенку. А Егор решил изучить целлофановый пакет, одновременно с деньгами в рюкзак, сунутый ему в руки напарником. Там были какие-то бумаги, официальные предписания, командировочные за грифом Министерства обороны, водительские права, загранпаспорт и удостоверение. Удостоверение при близком рассмотрении оказалось Военным Билетом на имя Кустова Георгия Юлиановича капитана войск связи. На фото Егор, но в
С верхней полки хмыкнул Мальцев и протянул ему свой Военный Билет, по которому он всего лишь старший прапорщик тех же войск связи, а к тому такую же кипу командировочных и прочих сопроводительных документов.
— Я, естественно, желал бы значится полковником. Но дело тут серьёзное. За каждым документом реальные прототипы и реальная командировка, отмеченная по инстанциям. — Прокомментировал сверху Мальцев, пока Егор копошился в бумагах. — Ты, я смотрю, в это дело как в пропасть с обрыва попал. Надо прояснить тебе диспозицию.
— Михаил Федорович мне уже всё сказал.
— Михаил Федорович — генерал и что твой Кутузов: мыслит губерниями и зрит на парсеки одним глазом. А нам надо в мелочевке разобраться. Да и в более существенном — надо нам находить контакты. Я не хочу быть у тебя во всем виноватым. Это и работе может помешать.
— В чём ты можешь быть передо мною виноватым? Менять личины — это у вас работа такая.
— И все-таки я вижу: не прощаешь мне "прокурорского работника". Почему?
— Сам не знаю….сейчас прокручиваю назад, и вижу — все белыми нитками шито: и это отстранение от тайны, и мелкий подкуп…
— Но, согласись, — сработало? А может ты на меня дуешься с того что повелся на этот "мелкий подкуп"? Согласись, а?
— Скажем, это была игра с самим собой, что б обмануть свои же предчувствия и желания. Типа: "ну, ладно, пусть на этом всё и закончится". К тому ж компьютер не хилый поимел на халяву…. так, наверное. Малодушие за железными доводами.
— Вот — самокритика…. а ты молодец, четко изъясняешь. Но тут про своё малодушие ты зря. Просто твой разум почувствовал, что он находится на границе неизведанной территории, и повел субъект по привычному маршруту, выложенному шаблонами поведения.
— Да, — умно завёрнуто… но если, обратить внимание на боковое зрение, то там мельтешение. Опасное мельтешение опасных сущностей.
— Вот я и говорю: граница Неизведанного. Эту границу лучше всего и видно боковым зрением. Искоса.
Тут и Егор, и Мальцев отвалились на подушки и замолчали. Егор почувствовал как раздражение и неприятие личности Мальцева, многоликого работника спецслужб быстро сменяется на симпатию. Все-таки ум не спрячешь и за фуражкой с высокой тульей. И он уже без выкрутасов спросил:
— Кто ж это был? Те азиаты в моем кабинете?
Мальцев, поняв, что контакт налажен, ответил взаимной откровенностью, без тумана по службе положенного:
— Честно — не знаю. И никто из наших не знает. Всплеск к твоей персоне был зарегистрирован в Европе и Штатах…. Да, да, — но не возомни о себе высоко.
Там сейчас на рубеже первого реагирования не люди, а программы компьютерные. Сказал в телефонную трубку: "гексоген", сказал: "тринитротолуол" и все — ты террорист. Сказал; "холодный синтез водорода", сказал: "низкооктановый аналог" и будет к тебе внимание как к ученому мужу в актуальной сфере.