Солнце на стене
Шрифт:
— Я хотел выбросить, — сказал Мамонт, — да рука не поднимается… Бери мою табакерку, дарю тебе. Только не уноси домой. Может, когда понадобится, дашь…
— Не дам, Никанор Иванович, — сказал я. — Отвыкать так отвыкать!
— Ладно уж, бери.
Я обратил внимание, что Ремнев в чистой рубашке, хорошо выбрит, ботинки начищены. Раньше такого за ним не наблюдалось: одевался как попало, часто бывал небрит, а ботинки вообще никогда не чистил. И вот нюхать табак бросил. Видно, врачиха крепко взялась за него. Что
Мамонт забрался в будку паровоза, все проверил.
— Дело свое знаешь, — сказал он. — Только вот не пойму я: паровозы ремонтируешь, а учишься на историка?
— А что тут непонятного?
— Может быть, ты и прав, — сказал он.
Свистнул локомотив, тот самый, что стоял у огромных ворот. Из-под брюха выползло густое белое облако пара. Ворота заскрипели и распахнулись. Сейчас паровоз уйдет на станцию. Прицепят к нему длинный товарный состав, и покатит он за тридевять земель…
— Эй, погоди! — закричал я машинисту и бросился к локомотиву.
— Садись, прокачу, — сказал машинист, глядя на меня из будки.
— Что у тебя в этом ящике? — спросил я.
— Бомба! — ухмыльнулся он. — Отойди, а то рванет…
— Закрывай ворота! — крикнул я вахтеру.
— Сдурел, парень? — сказал машинист. — Инструмент там… Попросил человека заточить.
Он открыл крышку и пододвинул ящик ко мне. В нем был комплект инструмента.
— А ты думал что? — спросил машинист. — И вправду бомба?
— Что там у вас стряслось? — заинтересовался вахтер.
— Извини, приятель, — сказал я машинисту и спрыгнул с подножки.
Хорошо, что я не спросил Биндо про ящик. Вот так ни за что обидел бы человека. У меня сразу на душе легче стало.
Мы вышли с Мамонтом из проходной. На улице еще светло. День стал таким длинным, что, кажется, нет ему конца. В заводском летнем саду играл духовой оркестр. У входа толпились нарядные парни и девушки.
Мы идем в гости к Вальке Матросу. Там сегодня соберется вся наша бригада. Будем чествовать молодого счастливого отца.
— Что это за парень Тихомиров? — спросил Ремнев.
— Парень как парень, — ответил я.
— Мне тут дали его проект посмотреть насчет реконструкции завода. Светлая голова! Он, кажется, весной из института приехал к нам? И когда успел так обстоятельно во всем разобраться? Мы-то думали завод останавливать и строить по типовому проекту совершенно новый тепловозоремонтный комбинат. А он, сукин кот, предлагает объединить колесный и сборочный, перекрыв широкий и бесполезный проезд между ними…
— Знаю, — сказал я.
Но Мамонт уже не мог остановиться:
— Во-первых, не нужно останавливать производство, а это перевыполнение всех планов, во-вторых, мы спокойно отремонтируем все неисправные паровозы,
— А что он за это получит? — спросил я, когда Мамонт замолчал.
— Что получит? — не понял Мамонт.
— Ну, премию или чего там…
— Вон тебя что интересует, — сказал Ремнев.
— Материальный стимул тоже что-то значит в нашей жизни.
— Получит, что положено.
— А что положено? — спросил я.
— Он все о деньгах!
— Тихомирова тоже интересует этот вопрос.
— Я не пойму, — внимательно посмотрел на меня Мамонт, — ты ему завидуешь или имеешь что-нибудь против него?
— Завидую, — сказал я.
Не один месяц живем мы вместе, а я все еще не понял, что за человек Венька Тихомиров. Мы с ним в хороших отношениях, но дальше дело не пошло. Друзьями мы не стали. Я не могу в этом упрекнуть Веньку, наоборот, он стремился сблизиться. Что-то в нем отталкивало меня, а что — я и сам не знал. В деревне у нас произошла первая стычка.
Венька от кого-то узнал, что мы с Шурупом ездили в город. И хотя мы не опоздали к началу работы, он вечером пришел к нам на новое местожительство и этак игриво спросил:
— Мариночку решил навестить? Я понимаю, такая женщина, соскучился…
Этот разговор и в другое время был бы некстати, а тогда и подавно.
— Мариночку?
— Извиняюсь, Марину… забыл, как отчество?
— Венька, иди, иди, иди… — сказал я.
— Мы с тобой вдвоем отвечаем за дисциплину в бригаде, — посерьезнев, сказал он. — И ты, член комсомольского бюро, какой подаешь пример? Знаешь, что мне сегодня Зайцев сказал? Я, говорит, тоже в город хочу. У меня там шикарная баба… Ястребову можно, а мне нельзя?
— Чего ты хочешь? — спросил я.
— Во-первых, ты колхозный бензин израсходовал…
— А во-вторых?
— Я не ожидал этого от тебя.
В другое время не получилось бы ссоры. В общем-то, Венькины упреки были справедливы, но тут я не стерпел.
— Во-первых, я на работу не опоздал, — сказал я. — Во-вторых, с бензином сам разберусь, а в-третьих, пошел ты…
Венька побагровел, но ничего не сказал. Повернулся и ушел.
На другой день нас собрал председатель и произнес речь. Он сказал, что доволен нами. Если бы не наша своевременная помощь, то колхоз ни за что не завершил бы в срок сев зерновых. Теперь вот посадим овощи и распрощаемся. Всем нам он заранее выносит благодарность и самолично напишет о нас в областную газету.