Солнце, море... Дирижабль

Царенко Тимофей Петрович

Компания шла по предрассветному городу, который выглядел удивительно мирным. Его уже покинули люди, но ещё не коснулось запустение.

Солёный бриз нёс запахи водорослей и хвои. И свежей выпечки. Где-то готовили еду.

Ричард шёл по городу, забирая всё дальше вправо. Его цель была за границей порта с каменными причалами: небольшая мелководная лагуна с золотым пляжем, в окружении кедровых деревьев.

Солнце уже поднялось достаточно высоко и тёплые лучи согрели путников. Посол и Маг уже избавились от тёплых пледов, в которые предусмотрительно завернулись. И только Салех, кажется, вообще никак не реагировал

на температуру окружающего воздуха. Он всё так же был в кожаном жилете на голое тело.

Ричард же был одет так, словно собирался на приём. Синий костюм-тройка, высокий цилиндр, накрахмаленная рубаха. Всё это добыл Салех, для этого ему пришлось вернуться на борт дирижабля за багажом. Гарнизон при виде громилы попрятался, разумно решив, что если полная рота солдат ничего не смогла предпринять, то недоукомплектованному взводу тут ловить нечего. А может надеялись, что бывший лейтенант залезет в дирижабль и улетит.

Не улетел.

На берегу молодой человек не стал задерживаться долго, а бодрым шагом зашёл прям в воду, на ходу извлекая из кармана опасную бритву, с которой, кажется, не расставался даже во сне, и уверенным движением рассёк себе ладонь. Он завороженно смотрел на то, как кровь натекает в ладонь, а потом вонзил руку в воду, словно ключ в замок.

Пару мгновений ничего не происходило. А потом вода вокруг молодого человека вспенилась. Вспенилась и схлынула, обнажая морское дно.

Вода, словно живая, отступала от берега, буруны пены танцевали в удивительном, гипнотическом танце.

Мужчины на берегу смотрели на танец волн в полном обалдевали и широко раскрыв рты.

А пена меж тем закрутилась вихрем, с каждым мгновением поднимаясь всё выше. И, поднявшись на добрый метр над головой Ричарда, схлынула.

И рядом с Гринривером оказался человек.

– Сэр Ричард есть великий повелитель водный стихия?

– Не, исключено. Он совершенно точно не маг. – Рей пришел в себя и поспешно поднялся с песка.

– И что это есть?

– Сильномогучее колдунство!
– На его лицо наползала улыбка.

Интерлюдия.

Из автобиографической повести за авторством Гая Коркоротоса, первого рыцаря ордена Света Опаляющего. Бывшего легата шестого легиона полиса Мария.

Тот день я помню отчётливо, так, словно это случилось вчера. Это был день моего падения. Страшный день. Я потерял свою честь, своё прошлое и даже право на смерть.

Но обо всем по порядку.

Ночью, что предшествовала тому страшному дню, я не спал. Моя душа, объятая ужасом, трепетала. Я столкнулся со светлым лордом и сделал первую ставку. Сон никак не шел и я лично отправился в дозор, чтобы следить за имперцами. Признаюсь, меня терзала надежда, что жизнь столкнула меня с самонадеянными идиотами с раздутой репутацией, а не с монстрами, что не воспринимали гарнизон острова как угрозу что хоть как-то заслуживает внимания. Они пили, общались, жестоко подшучивали друг над другом и вообще вели себя, словно на отдыхе, а вокруг гостиница с услужливым персоналом.

И вначале моя надежда окрепла. Тот, кто носил титул «Палач народов», производил впечатление пустоголового

юнца, который из надутого самомнения отравляет жизнь себе и окружающим. Он пил не в меру, сыпал оскорблениями, а потом вписался в идиотское пари, в результате которого ему едва не оторвало голову запалом от гранаты.

Я на миг поверил, что вчера была пустая бравада, и имперцы, пристыженные и верные клятве, покинут остров и у меня будет возможность провести эвакуацию.

Но наступило утро. И моя надежда начала таять, словно утренний туман.

Светлый Лорд пробудился. И призвал смерть. Он убил себя. Ему потребовалось три выстрела. Мне доводилось воевать прежде, как и любому мужчине нашего мира, что хоть раз клялся служить и защищать. Мне случалось видеть героев и трусов. Но первый раз мне явились такая любовь к жизни и такое стремление к смерти.

Возращённый Лорд преобразился. Не прошло и часа и вместо капризного и изнеженного повесы перед моим взглядом предстал человек, полный несгибаемой воли. Перед котором можно преклонить колени.

В тот день я использовал неприкосновенный запас гарнизона. Меня укрывала невидимость. Магия скрывала мой образ, глушила звуки и даже запахи. Но я до сих пор не уверен, действительно ли мне удалось в тот день подойти на расстояние удара, или мне позволили это сделать, как родители позволяют несмышлёному ребёнку подкрасться к ним со спины.

Лорд вышел на улицу и его спутники последовали за ним следом. Он шёл по городу и осматривал его так, словно это всё уже принадлежит ему. Он даже в мыслях не предполагал обратного. Для него иной исход был так же невозможен, как восход на западе.

И когда я смотрел на Ричарда Гринривера, что так целеустремленно шагал по городу, который я много лет искренне считал своим, в моём сердце поселился страх. Сосущее чувство обречённости и бессилия. Я на миг усомнился в том, что смогу сделать хоть что-то. И, как оказалось позднее, в этой своей мысли я не ошибся, хоть и гнал её от себя прочь.

Имперцы вышли к берегу. Они словно специально выбрали такое место, чтобы лишить меня воли к борьбе. Лагуна солнца, сколько тёплых воспоминаний связано у меня с этим местом. Первый поцелуй, первый раз я познал женщину на тёплом песке этого красивого пляжа. Костры под бездонным небом, усыпанным звёздами…

Лорд вошел в воду и поделился с морем своей кровью. Кровь тут была тайным знаком, призывом исполнить давнюю клятву.

И море ответило Лорду. Склонилось перед ним. И как в первый день творения, исторгла из себя человека. По нашим легендам, мы все вышли из морской пены. Трудно представить нечто, что могло заставить меня впасть в большее душевное смятение.

Из моря вышел он. Вестник моего поражения. Серый странник, что приходит вместе с чумой в города на континенте. Только в легендах это высокий бледный человек с котомкой, полной живых крыс, а в этот раз вестник погибели выглядел как высокий чернокожий мужчина.