Солнце мое
Шрифт:
04. ВЗАИМОВЫРУЧКА — ВЕЛИКАЯ ВЕЩЬ!
А ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ, МЕЖДУ ПРОЧИМ, СВИДАНИЕ
Я с некоторым унынием перебрала раскиданные по кровати вещи. Не сказать, чтоб совсем нечего надеть было.
Вот, очень даже — шифоновое бордовое в белых мелких цветочных букетиках. Прозрачное и юбка летящая, как я люблю. Вырез глубокий фигурный — сама, между прочим, шила.
Ещё одно платье было тоже а-ля Диор: верх в облипку, декольтированный, юбка колокольчиком. Голубое с веерами серых капелек. Тоже красивое, но…
Но оба они были… не очень яркими для первого свидания, что ли?
А мне хотелось, чтоб прям ураган! Ярко и сногсшибательно.
И тут вдруг я представила себе дальнейшее развитие событий. Вот, допустим, встречаюсь я с этим парнем, всё здорово — а зимой? В чём я зимой на свидание ходить буду? В моей жуткой куртке???
Чтоб вы понимали, в том ужасном опилочном шкафу, со стороны бабушки, хранились летом вещи, которые понадобятся зимой и весной-осенью. И среди них совершенно чудовищная куртко-шуба.
Сейчас объясню.
Когда в девяносто втором всё стало совсем плохо (и с невыплачиваемыми зарплатами, и с возможностью что-либо купить, в принципе), и накрылось уже не тазом, а крышкой гробовой, мама в отчаянии сшила мне из старого бабушкиного зимнего пальто (бабушка всё равно зимой перестала выходить из дома) и ещё более старой своей искусственной чёрной шубы нечто. Типа кагбэ куртки. Чтоб вы понимали, мех у шубы был изрядно свалявшимся, а пальто — зелёным. Нет, крой был хорошим, модным даже, но материалы… И я в этом ходила — в чём-то надо же было ходить? А на ноги были валенки, которые дядя Наиль (мамин брат) для тепла прошил второй подошвой, подклеивая её ради прочности расплавленными кусочками старых капроновых колготок. В том же шкафу они и стояли, эти валенки, завязанные от моли в ситцевый мешок.
И что-то так мне от этих всех мыслей стало грустно, что завалилась я на кровать, как стойкий оловянный солдатик, и начала страдать.
Бабушка, как раз направляющаяся к себе, увидела это страдальчество в приоткрытую дверь, зашла и присела на кровать, сдвинув мои ноги к стенке.
— И чего ты?
Я поковыряла пальцем ковёр:
— Ну… я сегодня с парнем познакомилась…
— Ага? — поощрила меня баба Рая.
Через тык-мык я постепенно рассказала бабушке про сегодняшний день и про свои мечты относительно предстоящего свидания. Разбившиеся о суровую реальность — в этом месте я снова горько вздохнула. Понятно же, что всё не то, блин…
— Ых! — бабушка досадливо цыкнула своим единственным зубом. — Слушай-ка, а там на полке в тканях куски разноцветные лежат, а?
Имелась в виду верхняя антресоль в одном из стеночных шкафов, куда мама складывала всякие купленные по случаю ткани.
— Да там ситец один.
— Не-е-ет! Залезь, посмотри. Мать там шёлк складывала, я видела. Всё равно она из него ничего шить не будет. Давай, проверь!
Внезапно замаячившая надежда взбодрила меня чрезвычайно, я сбегала за табуреткой и полезла на верхние полки стенки.
Есть! Шёлковых отреза было даже два! Цветов они были бешеных, просто вырви глаз — вполне в духе безумных мод девяностых. Одна — ярко-синяя, с огненными жёлтыми и оранжевыми розами, вторая — не менее ярко-малиновая, с какими-то золотыми китайскими узорами.
Синий кусок оказался побольше, может, даже на платье хватит! Вот с него и начнём.
— Баба, ты чудо! — я чмокнула бабулю в щёку, — Аньке позвоню, может, она дома?
— Давай!
ХОЧУ БЫТЬ
Аня, моя лучшая со школы подруга, была обладательницей такого ценнейшего ресурса, как журналы выкроек «Бурда моден». У неё их было штук, наверное, пять! Все, правда, на немецком языке — роднёй из Германии присланные. Но схемки в этих журналах всегда были вполне понятные, так что для нас они были прямо спасением!
Я поскакала к телефону и увидела, что трубка снова съехала в сторону. Да блин! Опять, наверное, у всех паника: куда бабушка потерялась. Я сняла трубку, понажимала на рычажки для восстановления связи и набрала Анютин номер.
— А-алё.
— Ань, привет…
— Ольга! Ну ты чё?! Где потерялась-то? Я звоню, звоню…
— Да трубка съехала. Слушай, а «Бурда» у тебя?
— Да-а, все лежат. Заходи! Щас и Ленка с Иркой придут.
— Всё, жди!
Я объявила бабушке, что приду часов в десять, прихватила отрез и понеслась.
У Анютки мы сидели почти каждый вечер, трепались про всякое, потом она меня шла провожать, её маман всегда всучивала ей ведро с мусором, и мы ещё неподалёку от мусорки (примерно посередине, между нашими домами) стояли по полчаса, ржали, не могли разойтись! Встанем в сторонке, за трансформаторной подстанцией, и хохочем. Мамы наши потом рассказывали, что можно было в окно выглянуть — послушать наш ржач и убедиться, что всё нормально.
Родня у неё, как я уже говорила, ещё при СССР уехала в Германию, и оттуда периодически присылались посылки — фотки с торжеств и похорон, кое-какая одежда, мелочи, которые могли войти в коробку, и даже конфеты. В период лютого дефицита и отсутствия всего Аня щедро делилась с нами этими сладостями — и с моей точки зрения это был прямо подвиг. И вообще, Аня — товарищ душевный и неконфликтный, народ к ней всегда тянулся, так что место встречи почти никогда не менялось.
Когда я пришла, Ленка с Иркой, наши бывшие одноклассницы, уже сидели у неё и с жадностью разглядывали очередной присланный фотоальбом с немецкой свадьбой. Я приткнулась рядом — впитать заграничной красивой жизни, настоящей, а не постановочной. Нас интересовало — нет, восторгало! — всё: платье невесты, костюм жениха (в этот раз белый!), наряды гостей, сервировка столов, букеты, оформление места свадьбы… Альбом подошёл к концу, и девчонки с сожалением передали его мне, чтоб я могла полистать с начала. Я рассматривала фотки, а девки обсуждали поход на очередную дискотеку. Я в таких мероприятиях не участвовала. По честному, мне было очково, после всех этих историй про пьяные компании, массовые драки и ещё хуже — изнасилования. Девки наши почему-то не боялись, и исправно, чуть не каждую неделю, бегали в ДК «Орбита», где, собственно, и зажигала самая большая и чуть ли не единственная в Иркутске регулярная дискотека.
Не знаю, может, юный авантюризм и тяга к приключениям и пересилили бы все эти страхи, и я бы ходила-таки с девчонками, но каждый раз, представляя, как там внутри этой «Орбиты» орёт музон, моё желание приобщиться к молодёжной культуре как-то проседало. Реально, терпеть этот рёв не могу.
К тому же, если поднимался вопрос выбора между чтением и каким-то другим делом (в данном случае — поездкой на другой конец города ради сомнительного удовольствия скакать в грохоте три часа) — сами понимаете, что я обычно предпочитала.