Солнце Каннеша
Шрифт:
Цок. Цок.
Ханнок скрипнул клыками. Что-то сегодня осознание собственной зверскости было особенно невыносимым. А тут еще некстати налетел порыв ветра, заставив зашатавшегося химера инстинктивно распахнуть крылья. Удержаться на ногах получилось. А затем инстинкт отступил, и ему переклинило мозги, вновь заставив воспринимать крылья как лишние, торчащие из спины руки с туго натянутой между кошмарно длинными фалангами пальцев кожей. Жуть захлестнула.
Коромысло с плеском полетело на вымостку двора, зверолюд рухнул на колени рядом и обхватил когтистыми лапищами голову. Хотя и
– Эй, особый случай, ты там часом ничего не отдавил? Хвост или еще чего?
– спросил копейщик.
– Нет, - отвывшись, простонал приходящий в себя Ханнок.
– Тогда какого так вопишь?
– Тебе не понять!
– О. Ну да, конечно, я всего лишь пару сотен оборотней на своем веку повидал, не то что господин Тилив. Но вот кажется мне, что до сих пор не осознал, как тебе повезло.
– Чем же?
– зло, но и в самом деле успокоившись, спросил химер.
– Разум, дубина ты рогатая. Память. Ты их сохранил. Почти все озверевшие здесь - нет.
– Лучше б я помер. Чем осознавать, чего потерял.
– Ты - идиот, - сплюнул копейшик, повернулся и пошел прочь, невзирая на прямой приказ Айвара.
– Его сын лечился здесь, в "Милости", - с некоторым сочувствием продолжил за него стрелок, зачехливший пенал со смазанными быстродействующим транквилизатором малыми дротиками, - Он знает, о чем говорит. А ты - нет. Эх ты... обормотень.
И ушел вслед за товарищем на пост, оставив успевшего подняться зверолюда наедине с картинно наставившим на него огнестрел Айваром. Тот слегка сморщил аристократичный нос с горбинкой и сказал не к месту:
– Давно ли вы мылись, пациент?
– Да вот только что, - огрызнулся облившийся при падении Ханнок, в отличие от начинающего звероврача все утро таскавший ведра и потому изрядно пропотевший. Учитывая обострившееся обоняние, для Ханнока доброй вестью стало, что пахло от него по-прежнему человеком, а не парнокопытным, нетопырем или хищником. И шерсти, за исключением постепенно отрастающей черной гривы на голове и по хребту, нигде больше не пробивалось.
Другое приятное открытие - в комплексе для выздоравливающих была паровая баня, коей он с удовольствием пользовался. Тоже помогало почувствовать себя человеком - раз уж ты выглядишь как демон из легенд, это еще не повод, чтоб от тебя так же разило.
– Тебе следует лучше промывать крылья - в складках скапливается всякая гадость.
– Учту, - ответил Ханнок, вообще-то уже оповещенный об этом самим вождь-врачом еще в первый день и исправно завет исполнявший.
–
– Э?
– только и отозвался химер, возвращаясь к колодцу. Вот теперь Айвару удалось его удивить. Ньеч ни о чем подобном не говорил.
– Ну, ходьба на четвереньках, ночной вой, желание пожрать сырого мяса или перегрызть кому-то глотку?
Глотку Ханноку и в самом деле уже хотелось перегрызть. Метафорически.
– Нет... А должен?
– Есть теория...
– высокопарным тоном начал Айвар, но был прерван воплем стража-огнестрельщика со смотровой вышки:
– Вождь приехал! С грузом!
Вокруг забегали и засуетились. Подмастерье вообще расточился в воздухе, будто бы и не было его рядом все утро. Стражники с оружием наизготовку отворили тяжеленные, словно на осаду рассчитанные ворота и во двор влетел Тилив на лошади, въехала Сонни на пони, и еще втащилась огромная, влекомая парой необычно упрямых и нервных волов клетка-повозка. Собранная из тяжелого бруса, укрепленная бронзой и весьма похожая на ту, что привезла сюда самого Ханнока. Прислушавшись, рогатый уловил доносящееся из нее сдавленное рычание на три голоса.
– Слушайте все!
– прокричал Ньеч, как только массивные створки захлопнулись, - Тихие дни закончились. В этот раз у нас сразу трое на начальной стадии, но уже в бешенстве. Что делать знаете. Айвар! Где Айвар? Ах вот ты где. Ты уже подготовил сектора три, четыре и пять? Как нет? Тьмать! Мы с тобой крепко об этом поговорим сегодня. А этих пока в единую демонскую. Там хоть чисто теперь.
Стражники расторопно окружили распряженную клетку, пропустили вперед стрелка и тот размеренно засадил в каждого пленника по малому дротику с транквилизатором. Последний хладнокровно вручную в выстрелившую в просвет то ли еще руку, то ли уже лапу с внушительными когтями.
– Драколеня запереть в корпусе для выздоравливающих, - заметил Ньеч так и не донесшего ведра с водой Ханнока.
Тот пожал плечами, аккуратно положил коромысло на землю и, не дожидаясь тычков и стрелок, сам пошел в сторону приземистого здания, больше напоминавшего крепостной склад, чем общежитие. Лишь когда закрыл дверь и услышал за спиной стук падающего засова, в сердцах саданул кулаком по стене. Пол-жизни избавляться от сословных запретов, чтобы попасть в итоге под видовые - веселая судьба.
Привычно зацепившись рогами за потолочную балку, Ханнок прошел через сени в основной зал. Для занятий - так его называли звероврачи. Толстые маты на полу изодраны когтями, но пока еще не копытами. У одной из стен стоял тяжелый обеденный стол из грубо сколоченных на шканты досок. Стульев не было - лишь лавки. Впрочем, химер крепко подозревал, что на стуле со спинкой ему помешает усидеть хвост.
Из скромного убранства выделялись две вещи - шкаф для обучающих кодексов и набор системных глобусов отменной работы. Что такое чудо делало в лечебнице - непонятно. Большинство оволчившихся и говорили-то с трудом, не говоря уже о грамотности. Да и не шибко стремились чинить головы оборотням - когда дядюшка еще работал официально и хотел воспитать помощника, Ханноку доводилось бывать в княжьих зверильнях. Так вот, те полностью оправдывали жаргонное "псарни".