Солнце и Луна
Шрифт:
– До скончания времен ты моя жена! – Алуда отрицает мысль об отсутствии Зареты в его жизненном пространстве, но мысль о том, что хотя бы в следующей жизни, если она есть, он снова почувствует ее, его успокаивает
– Ты… мое небо и моя земля… – шепот Зареты едва слышен
– Ты мое солнце и луна… – Алуда выдыхает эти слова в поцелуе, он произносит их в губы любимой женщины. Это последние слова Алуды жене. Зарета перестала дышать.
Анжелика очнулась ото сна от истошного вопля медсестры, которая звала дежурного врача. У Давида навсегда остановилось сердце.
Глава 7. Встреча
Анжелика вышла на работу в новый офис через три недели после
В каком то полусумасшедшем бреду Анжелика вспоминает слова незнакомой медсестры у корпуса реанимационных палат, ночью на перекуре, о том, что дети возвращаются к своим родителям. Давид обязательно вернется, нужно только поторопиться – это новая религия Анжелики и она стала фанатиком этой идеи. Последовавшая замершая беременность выбила почву из под ног женщины, уже нет другой реальности, куда можно сбежать, нет смысла жить, ничего не хочется и больше не за что бороться.
Новый офис немного тормошит Анжелику креативными решениями и аутентичными идеями. Анжелика – директор по маркетингу в огромном холдинге, она не может раскисать на работе и делится своим состоянием с окружающими, с сотрудниками и, тем более, с подчиненными.
– Анжелика, доброе утро! Ваш кофе на столе, вчерашние задачи скинул в группу, по новому проекту информацию пока не получил, – отрапортовал юноша в большом пиджаке, личный ассистент Анжелики, Умар; ее замкнутость и краткость в изложении задач и идей вводят сотрудников в легкий ступор и замешательство при общении с шефиней.
– Отчет где? – без эмоции, тихо отчеканивая каждое слово, спрашивает Анжелика
– Эээ… тут такое дело, короче, от колл центра…эээ…. – Умар в замешательстве и легкой панике прячет глаза и сцепляет руки в замок
– Ну. Эээ, – нетерпеливо передразнивает Анжелика помощника, – я озвучила очень четко сроки дедлайна сдачи отчета, что было не ясно? – Анжелика говорит тихо и спокойно, но неуловимые ноты угроз для офиса уже повисли в воздухе
– Позвольте мне еще поработать над этим, мне нужен еще час, я успею, пожалуйста – Умар готов провалиться сквозь землю, потому что ему нужно сообщить еще одну не очень приятную для Анжелики новость о вынужденной командировке
– Сдвигать рабочие сроки нужно заранее, а не когда все просрано
– Да, хорошо, я понял вас. Учту впредь
– Время пошло, у тебя час. В твоих интересах меня не расстраивать больше
– Спасибо, Анжелика. – Умар торопиться удалиться, но Анжелика его останавливает, привстав с рабочего кресла, отодвинув от стола:
– И еще, по новому проекту запроси данные, а именно – бюджет продвижения, дату запуска и адаптирована ли упаковка, и в целом мы будем выступать как франчайзи или свое производство все таки будем налаживать, запомнил?
– Анжелика, простите, у кого я могу такие данные запросить?
– У деда своего. Вперед. – Анжелика кивнула на дверь
Умар выскользнул из кабинета, глубоко вздохнул, достал с кармана мобильный, чтобы сверить время, обозначенные задачи решил распределить, отчет он делегирует на офис менеджера, а к учредителю холдинга, своему деду, пойдет сам, заодно и попросит его самому сообщить о командировке Анжелике.
Производство сыров сопряжено с рисками технологии, нужно имя как гарантия качества, поэтому деловая поездка в Тбилиси для Анжелики было ожидаемым, но нежеланным мероприятием. Три дня, две встречи.
Заселившись в отель и ощущая на себе заинтересованные взгляды, Анжелика решила не покидать свой номер. Встречи перенесла в лобби отеля. Гулять по городу совсем не хочется, она понимает, что со своей внешностью тут, в Тбилиси, она слишком контрастирует, ни к чему лишнее внимание. Эмоционально Анжелика не готова к общению или даже к простому вежливому разговору.
На третий день, завершая все дела и скинув шефу отчет, Анжелика замечает
Быстро набирает ответ: «Привет, я в порядке. Не нужно, доеду на такси»
Аслан: «ок»
Анжелике на секунду захотелось посмотреть город, она любила когда то путешествовать, бродить по незнакомым городам и знакомиться с людьми, хотя бы из окна посмотреть Тбилиси. Сделав шаг навстречу к зашторенному окну, она остановилась. Нет, еще не готова. Анжелика опустилась на край кровати и свернулась калачиком.
Через дорогу от отеля, в девятиэтажном корпусе жилого дома, на пятом этаже распахнулись двери балкона и оттуда выполз на свет божий Давид. От свежего воздуха и яркого весеннего солнца похмелье застучало с новой силой в висках и под ребрами. Парень присел на табурет, поставил бокал с горячим растворимым кофе на перегородку балкона, закурил сигарету. Какая то необъяснимая тревога, смешанная с чувством ожидания чего то очень хорошего томится в его душе. Накануне он не ночевал дома два дня, и именно сегодня утром его подняло с кровати необъяснимое волнение, заставившее его сердце биться чаще.
Давид очень хорош собой, высокий стройный джигит с яркими волчьими глазами цвета янтаря, густые брови и длиннющие ресницы, а так же крупный нос выдают в нем чистую горную генетику Кавказа. Ямочки на щеках, которые появляются при улыбке на его мужественном лице, как контрольный выстрел для очарованных его харизмой женщин и девушек. У противоположного пола просто нет шансов, сопротивление его очарованию бесполезно.
Давиду скучно, женщинами он развлекал себя с подросткового возраста; всегда осознавал свою привлекательность и понимал, что ему скорее нравится любить свою любовь. Отношения ему быстро надоедали, причем срок длительности их был обратно пропорционален возрасту юноши. К нынешнему периоду жизни Давид был немного потерян, искал настоящие эмоции и чувства, но за неимением оных впадал в краткосрочные депрессии, которые лечил алкоголем и веселой травой. Выпадение из реальности в забвение из дурной привычки переросло в приличную зависимость, сам не замечая, юный джентльмен стал предпочитать свое состояние под кайфом прямо с утра; все покатилось под откос в жизни Давида пару лет назад, когда в одной из компаний, затянувшись, он увидел размытый образ девушки. Давид не разглядел глаза, губы или фигуру – просто неясные очертания. Но с этой секунды его покой был потерян. В эйфории и релаксе он чувствовал к этому образу то, что не чувствовал ни к одной девушке в своей жизни, ни к кому вообще. Какой то восторг и обожание, притяжение, которому невозможно сопротивляться, он чувствовал себя живым, вовлеченным в невероятные любовные отношения и события по накурке. Просыпаясь с очередной пассией, он искал это чувство в реальной жизни, но никогда не находил и торопился делать пару пыхов, утопая в моменте очередной порции невероятной любви. Самое примечательное в истории любви Давида было то, что не было никакого конкретного образа или хотя бы фрагмента, была запечатлена просто эмоция и чувства. Со временем для юного повесы стало вполне себе приемлемы и привычны прекрасные переживания души, как он сам обозначил свои нереальные чувства.
В последние дни Давиду было неспокойно, он не мог ночевать дома, дикая тревога мучила его сознание и привычное средство от скуки не помогало, даже усугубляло паническое состояние. Родители, видя сына в таком состоянии, не на шутку задумались о лечении и приняли тот факт, что подростковые забавы уже далеки от детства, и сегодня это серьезная угроза жизни их единственного сына. Начатые разговоры были резко оборваны Давидом, он ушел скитаться по ночным улицам Тбилиси. Как объяснить всем, что тревожит юношу? Словами не получится. На душе тревога, отчаяние и страх, но не за себя, а за кого то, кто гораздо важнее, Давид и сам начинает подозревать себя и сомневаться в себе. Психика не выдерживает, скорее всего – так он пытается разумно объяснить себе свое состояние.