Солнце для всех
Шрифт:
Примерно в половине одиннадцатого утра Яна разбудил звонок в дверь. Он поспешно надел халат и побежал открывать. За дверью стоял незнакомый старичок в длинном плаще и с зонтом под мышкой, несмотря на солнечный день.
— Я Голембиовский, — представился он. — Еварист Голембиовский.
Фамилия ничего не говорила Яну, поэтому он продолжал недоуменно смотреть на старика.
— Разве Помянович не предупредил вас? — спросил Голембиовский.
—
— Что за неорганизованный человек. Но вы все-таки позволите мне войти?
— Конечно, пожалуйста.
Голембиовский повесил на вешалку свой плащ и зонт, вошел в комнату, неодобрительно взглянул на неубранную постель, потом тяжело упал в кресло и недовольно уставился в окно.
— Может, кофе? — спросил Ян, торопливо застилая постель.
— Может быть, — пробурчал старик.
Ароматный горячий напиток немного поправил самочувствие Голембиовского. Он принял кокетливо-поэтическую позу и осведомился:
— Вы действительно не помните ни одной из моих ролей?
— Мне очень жаль, но у меня амнезия, — сказал Ян.
— Ах вот оно что, — обрадовался старичок. — Амнезия! Я об этом не подумал. Это все объясняет.
Ян смотрел на гостя со все большим интересом.
— Вы должны кое-что знать, дорогой пан Ян… ничего, что я так вас называю?
— Прекрасно.
— Так вот, вы должны знать, что я актер. Без ложной скромности скажу — известный актер, а когда-то был очень знаменит.
— Очень приятно.
— Сейчас, надо признать, я играю немного, амплуа ограничилось ролями стариков. Что поделаешь… биология… но когда-то я играл любовников. — Голембиовский улыбнулся, вспоминая давние, прекрасные времена. — К сожалению, ролей стариков в литературе и драматургии ничтожно мало, поэтому я занялся другими делами. Одно из таких дел привело меня к вам.
— Какое же у вас ко мне дело?
— Я должен научить вас говорить.
— Простите, — уточнил Ян. — Но я умею говорить.
— Это вам только кажется. Конечно, в быту вы можете найти общий язык с окружающими людьми, но помимо, простите, болтовни существуют публичные выступления, о чем вы, как я подозреваю, не имеете ни малейшего представления.
— Не имею, — признал Ян.
— Тогда начнем с азов. Скажите мне: что такое слово?
— Слово… — повторил Ян. — Слово оно и есть слово…
— А вот и нет, мой дорогой. Ничего подобного. Вы знаете, как начинается Евангелие от Иоанна?
Ян начал что-то мямлить о том, что ему жаль, но в связи с амнезией и так далее…
— Я так и знал, — обрадовался Голембиовский. — Тогда слушайте. — И, подняв палец, начал цитировать: — «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все
Ян молчал.
— Обращаю ваше внимание на то, что «Слово» в этом фрагменте всегда пишется с большой буквы. Лишь два слова написаны здесь с большой буквы: «Слово» и «Бог».
— Простите, — сказал Ян. — Боюсь, для меня это слишком сложно.
— Но вы уяснили, что слово может быть необыкновенным, осмелюсь сказать, — божественным.
— Уяснил.
— Замечательно. Тогда представьте себе зал на двадцать — тридцать тысяч мест. На сцене на небольшом возвышении стоит человек, который должен говорить для десятков тысяч людей. За его спиной расположен большой экран, на котором проецируется его сильно увеличенное изображение. Задача оратора сделать так, чтобы собравшиеся в зале люди думали, чувствовали, делали то, что ему вздумается. Что ему может помочь?
— Слова, да?
— Вот именно, дорогой пан Ян.
— Он должен сказать много важных слов.
— Какой же вы наивный. Напротив. Он должен говорить общие, ничего не значащие слова.
— Как это?
— Видите ли, если говорить по существу, то у части слушателей наши идеи вызывают протест. Приведу пример. Предположим, я говорю: «Только у идиотов бывает амнезия». Я вижу, что вы нахмурились и стали негативно ко мне относиться. Вот так, сам не зная почему, я потерял часть электората. А теперь скажу следующее: «Верю, что завтра будет прекрасная погода». Что вы об этом думаете?
— Звучит очень приятно. Но ведь завтра может пойти дождь.
— Поэтому-то я и употребил одно очень важное слово: «верю». Это мне позволительно. А теперь я повторюсь. Верю, что завтра будет прекрасная погода. О чем я сказал?
— О погоде.
— Точно. А сейчас я произнесу это иначе.
Голембиовский поднял руку и глубоким, хорошо поставленным голосом воскликнул:
— Я верю, что завтра будет прекрасная погода… Завтра солнце будет светить для нас всех.
У Яна по коже пробежали мурашки.
— О чем я говорил? — улыбаясь, спросил актер.
— Не знаю…
— О погоде?
— Нет… пожалуй, нет… Вы говорили о… будущем…
— О каком будущем?
— О прекрасном…
— Вы хотите, чтобы у вас было прекрасное будущее?
— Очень.
— И кто вам его обеспечит?
— Вы!
— Нет, здесь вы слегка преувеличили. Я лишь старый опытный учитель ораторского мастерства и жестикуляции. Прекрасное будущее даст нам всем Здись. Но разве важно, кто это будет? Подумайте.