Солнце ближе
Шрифт:
— Я не понимаю, что все-таки произошло, — наконец проговорила Вика, — что у вас случилось? Вы же никогда раньше не ругались…
— Откуда ты знаешь? — Он усмехнулся и посмотрел на нее исподлобья.
— Она бы мне рассказала. — Вика пожала плечами, словно удивляясь бессмысленности его вопроса.
— С чего ты взяла? — Он продолжал решительно стоять на своем. — Почему ты решила, что она обязательно тебе обо всем должна рассказывать, Вика? Ты что — ее духовник?
— Я ее подруга, Кирилл, — мягко возразила Вика, — а это иногда больше, чем духовник…
— Ерунда. Ты вообразила
— Чего — нет? — Вика, прищурившись, пыталась понять, насколько серьезно он говорит.
— Ничего нет, — упрямо повторил он, — нет этих отношений, которые ты придумала. Между тобой и Леркой… Ты для нее ничего не значишь!
— Не смей так говорить! Ты не знаешь! Ты не можешь этого знать! — вспылила Вика.
Он не стал возражать. Молча наполнил рюмки, поднял свою, дождался, пока поднимет и Вика, стукнул небрежно и быстро опрокинул. Вика повторила его маневр. На этот раз водка показалась ей не такой ужасной, как первая рюмка, — или она правильно выдохнула, или вдохнула, или еще что-то… Через несколько минут молчания Кирилл снова вернулся к неприятному для Вики разговору.
— И все-таки почему ты мне не сказала, что это ты, а не Лера писала мне письма в армию?
— А кто тебе сказал? — спросила Вика просто ради того, чтобы немного оттянуть время, собраться с мыслями.
— Лера, кто же еще.
— Понимаешь, Кирилл, это не совсем так. Мы писали письма вместе. Вернее, я их придумывала, записывала, но всегда советовалась с Лерой…
— Ерунда, — он снова наполнил рюмки, — эти письма писала ты. Ты, а не она. Она их просто переписывала. Получается, что я переписывался с тобой, а не с ней. Так ведь, Вика?
— Ты что-то зачастил, — она взглядом указала на водку, — но я с тобой не согласна. Ты переписывался не со мной…
— Но и не с Леркой, черт возьми! Вообще… — он на минуту замолчал, словно раздумывая над какой-то внезапно пришедшей в голову мыслью, — вообще непонятно, с кем. С каким-то несуществующим человеком…
Вика зажмурила глаза. В памяти отчетливо всплыли слова — почти те же самые слова, произнесенные другим голосом почти пять лет назад. «Получился какой-то придуманный, несуществующий человек, что-то среднее между мной и тобой, а на самом деле — не я и не ты». Она вспомнила слезы, текущие по Лериным щекам, вспомнила, как прижимала ее к себе, пытаясь утешить и не зная, что можно возразить на эти слова.
— Знаешь, Кирилл, — она задумчиво провела рукой по волосам — движение получилось слегка замедленным, немного неестественным, и она почувствовала какое-то странное, незнакомое, но приятное тепло в затылке, — возможно, ты и прав. Только я не понимаю, почему это для тебя так важно. Какая, в конце концов, разница, с кем из нас ты переписывался пять лет назад? Ведь сейчас ты с Лерой, и это тебя вполне устраивает…
Она успела пожалеть о своих словах прежде, чем услышала его ответ. Но было уже поздно.
— Если бы это меня устраивало, я бы не думал целыми днями о тебе.
— Ты пьян, — она отодвинулась от стола, встала, подошла к окну и приоткрыла створку, — ты просто пьян. И ты мне обещал. Пожалуйста, подай мне сигареты.
— Что я тебе обещал?
— Ты
Он никак не отреагировал на ее повторную просьбу, и Вике пришлось вернуться к столу. Он поймал ее за руку и притянул к себе. Она снова увидела близко от себя его глаза, почувствовала дыхание — и снова не поняла своих чувств.
— Отпусти, мне больно.
— Неужели ты думаешь, что тот поцелуй в больнице был чистой случайностью? — Он отпустил ее руку, и Вика снова села на свою табуретку.
— Я вообще об этом не думаю, — ответила она.
— А я думаю, черт побери! — Кирилл снова выругался и, не дожидаясь Вики, выпил и снова наполнил свою рюмку.
Вика смотрела широко открытыми глазами — она никогда не видела его в таком состоянии.
— Какой в этом смысл?
— Я не знаю, — немного раздраженно, как показалось Вике, ответил он, — я не задумывался над смыслом. Но ведь это не могло быть случайностью!
— Почему? Я тебя не понимаю!
— Ты не понимаешь? — Он смотрел пристально, взгляд был каким-то колючим, и Вика опустила глаза. — Потому, что сегодня я узнал о том, что пять лет назад переписывался с тобой. Иди сюда, Вика. Прошу тебя, пожалуйста.
Вика подняла глаза. Он смотрел на нее и в то же время — как будто сквозь нее. Она не могла и не хотела уступать его просьбе.
— Нет, — твердо сказала она и, снова поднявшись, отошла к окну и прикурила наконец сигарету. — Пять лет назад ты переписывался с Лерой, Кирилл. С Лерой, а не со мной! Даже если так… К чему все это? Ведь в тот день, ты помнишь, когда я пришла к тебе домой — ты ведь даже не вспомнил, что это была за переписка! Ты не помнил ни о какой Лере, а если, как ты говоришь, Лерой была я, то ты не помнил и обо мне! Все это глупости, просто детство… Настоящее — это то, что было потом. А потом была Лера. Лера, а не я!
Она обернулась и посмотрела на него. Он сидел, согнувшись, низко опустив голову, и, казалось, совсем не слышал ее. Некоторое время в комнате стояла полная тишина, нарушаемая только редкими вечерними звуками улицы, доносящимися из окна, а потом он тихо сказал:
— Тогда почему с самого первого дня меня буквально преследовало ощущение, что я тебя знаю? Что мы с тобой уже были знакомы? С тобой, а не с Лерой! Ты ведь помнишь, я говорил тебе об этом! А ты отшучивалась…
— Да что ты, в конце концов, хочешь этим сказать?! Я тебя не понимаю! — Вика наконец дала выход накопившемуся возмущению и почувствовала, как сразу стало легче.
— Я хочу этим сказать… Я хочу этим сказать, что я хочу тебя. Я хочу тебя, — отрывисто повторил он и поднял на нее глаза. — Сейчас. Здесь. Тебя.
— Не придумывай, — пролепетала Вика побелевшими губами, вжавшись в стену.
Он медленно поднялся со стула и приблизился к ней.
— Ты тоже этого хочешь.
Кирилл уперся руками в стену и наклонился над Викой — она оказалась словно в блокаде. «Ну не будет же он меня насиловать», — промелькнуло в голове, но облегчения от этой мысли она не почувствовала. Было что-то еще, что-то другое, более опасное — конечно же, он не станет заставлять ее делать это насильно…