Солнце ближе
Шрифт:
— Знаешь что, Лерка, — Вика решительно отодвинула от себя чашку с недопитым чаем и поднялась с кресла, — ты должна меня с ним познакомить. Тебе так не кажется?
— Кажется, — смущенно пробормотала Лера.
— Ну вот и правильно. А теперь — пошли спать. У меня раскалывается голова, я ужасно хочу спать…
— Ну Вика, — взмолилась Лера, — ну пожалуйста! Я не засну!
— А я — засну! Потому что я легла в три часа, а через полчаса ты меня разбудила! Все, что я хочу, — это спать!
— Ты… ты легла в три часа? — с большим сомнением уточнила Лера. —
— Нет, на дискотеке была. — Вика, полностью проигнорировав Лерины мольбы, сбросила тапочки и нырнула под одеяло.
— На дискотеке? Ты?!
— Угу, — равнодушно пробурчала в подушку Вика, — все, Лерка, я сплю. Если не хочешь спать — можешь включить телевизор… Только не слишком громко.
Поморщившись, Вика в сотый раз дала себе слово, что с завтрашнего дня они прекратят курить в комнате. Дымный смог, повисший над кроватью, пропитался влажностью и стал едким.
— Пепельницу не забудь вытряхнуть. И вообще, может, бросим курить?
— Зачем? — равнодушно отозвалась Лера, и Вика подумала — и правда, зачем? Отвернувшись к стене, она услышала, как подруга поднялась с кресла и принялась снимать с себя одежду.
Выпустив ровную тонкую струйку дыма в приоткрытую створку, Вика перевернула страницу и задумчиво произнесла вслух фразу из учебника:
— «Весьма важна роль Суперэго, определяющего, сколько напряжений индивид позволяет себе облегчить и сколько ему приходится хранить…» О Боже!
Уронив голову на сложенные на подоконнике руки, Вика обреченно вздохнула. После бессонной ночи и напряженного рабочего дня она была абсолютно не в состоянии понять, в чем заключается роль Суперэго. За окном стоял розовый туман, листья деревьев отливали красным. Вечер был теплым и тихим. Приподнявшись, она с сожалением задвинула оконный шпингалет и прислонилась лбом к прохладному стеклу.
В этот момент в дверь позвонили. Вика на мгновение замерла, пытаясь понять: рада она этому звонку или не рада? Впрочем, все зависит от того…
— Привет!
Кирилл стоял впереди и улыбался широкой, открытой улыбкой. Лерка маячила за его спиной — вернее, не сама Лерка, а два ее глаза, излучающих счастье, как два маленьких коричневых прожектора. «Коричневое счастье», — подумала Вика. Всего остального просто не было — только сгусток счастья, сконцентрированный во взгляде. Она растерянно развела руками:
— Ну вот… Так неожиданно! Что же вы не предупредили?
— А зачем? — Лера наконец вышла вперед. — Подумаешь, великое событие!
Вика едва сдержала усмешку — еще бы не великое! По крайней мере сама Лера его таковым и считала, что же касается Кирилла, то ему, похоже, было все равно — он выслушал их диалог равнодушно и вмешиваться не стал.
Пока гости топтались в коридоре, Вика, открыв холодильник, пыталась сообразить, что можно экстренно приготовить. Яйца, банка консервов, вчерашний суп харчо, остатки жареной картошки, зеленый горошек, майонез и томатная паста…
— Вика?
Вика вздрогнула и подняла глаза. Перед
— Да ладно тебе. — Он без слов понял причину ее замешательства. — Начнем с того, что мы с Лерой — не правительственная делегация и не какие-нибудь твои далекие родственники, которые двое суток тряслись в поезде. Так что, Вика, не нужно переживать. Ты не Лерина мама, и наш к тебе визит — это не официальный визит жениха в дом невесты…
Леркина голова, непонятно откуда взявшаяся, появилась у Кирилла под мышкой. Он опустил взгляд вниз, нежно провел рукой по ее волосам и прижал к себе.
— К тому же, — продолжил Кирилл, — мы сами обо всем уже позаботились. Правда, Лера?
С этими словами он водрузил на стол огромный полиэтиленовый пакет, который, оказывается, держал в руке, — Вика этого просто не заметила. Первой из пакета появилась большая пузатая бутылка с темной жидкостью, за ней — вторая, точно такая же сестра-близнец. Связка бананов, коробка шоколадных конфет, сыр, икра, апельсины…
— Дольками или кружочками? — Вика занесла нож над апельсином.
Она накрывала на стол, торопливо нарезая продукты, а Лера стояла у раковины и натирала уже и без того сверкающие хрустальные фужеры. Кирилл, чтобы не мешать дамам, удалился в комнату для просмотра последних спортивных новостей.
— Дольками или кружочками? — Лера как будто с неба свалилась. — Ну да, конечно.
— Что — конечно? — Вика поджала губы, пытаясь сдержать улыбку.
— Конечно, дольками.
— А может быть, кружочками?
— Можно и кружочками…
Они рассмеялись в один голос.
— Знаешь, Лерка, что я недавно увидела в твоих глазах?
— Любовь? — с полувопросительной интонацией произнесла Лера.
— Нет, — Вика покачала головой, — коричневое счастье.
— Вечно ты со своими абстракциями. Поэт, одно слово. — Лера отнюдь не прониклась сравнением. — Но я очень счастлива. Мы где будем сидеть: здесь или в комнате?
— Лучше здесь, — подумав, ответила Вика, — а то опять все продымим. Ну, зови Кирилла.
Лера упорхнула в комнату и долго не возвращалась. Вика начинала нервничать — они что там, любовью занимаются? «Все смешалось в доме Облонских», — почему-то, может быть, не совсем кстати, подумала она. Вика вообще любила цитировать классиков.
Они сидели допоздна. Две пузатых бутылки уже опустели и были безжалостно свергнуты со своего места — теперь они стояли под столом, на полу, а на их место водрузили третью бутылку, наполненную такой же темной жидкостью, только форма у нее была не такая солидная — обычная узкая поллитровка. Остатки апельсинов, нарезанных кружочками, уже покрылись тонкой невидимой пленкой — заветрились. Лера кормила Кирилла жареной картошкой, нанизывая на вилку по одному светло-коричневому ломтику — озабоченно, слегка нахмурив брови. Он покорно открывал рот, когда она подносила вилку, при этом не отвлекаясь от разговора.