Солнца нет
Шрифт:
– Ты много обещаешь... а что мне надо отдать взамен? – прервала его чеченка.
Роев потёр свои пухлые губы.
– Есть один человек, который очень давно и очень надоедливо мешается мне. Но всему есть предел, я порядком устал от него, пора с ним разобраться, – с этими словами цыган достал цветную фотографию Корсарова и вручил её девушке. Она внимательно всмотрелась в изображение солидного бизнесмена, а Роев продолжил:
– Его надо убрать! Демонстративно. И чем быстрее, тем лучше. План таков: скоро состоится его выступление на площади перед народом, ты будешь изображать молодую мамашу. У тебя будет коляска, но вместо ребёнка там будет бомба
– Разве у меня есть выбор? – не раздумывая, ответила Шахида.
– Я рад, – произнёс цыган, поднимая бокал.
Глава 39
Угрюмо последнее пристанище, угрюмо, но гостеприимно. Оно всегда радо видеть новые лица в своей колыбели, ей плевать на то, кто пожаловал на погост, нищий бродяга или всемогущий король. Оно не делает между ними различий, и всем предоставляет одинаковые условия проживания, уж этого у него не отнять. Жизнь и смерть – дуры грязные, ходят за руки держатся, кончилась жизнь, смерть о тебе позаботится...
Кладбище. Для тел уютная гостиница ярко поливалась мелким дождём.
Вокруг гроба, только что перенесённого из катафалка, собрались люди, в основном сослуживцы, прощающиеся с покойным. Рядом с умершим были его жена с дочерью и сыном. Все плакали. Меньшиков стоял возле них без эмоций, глядя в открытое бледное лицо покойника.
– Вася, Вася... – прошептал одноклассник, и в ответ ему недовольно каркнула ворона, сидящая на старом, мокром кресте.
«Кто же такой этот судья? Что ему надо от меня? Этот гад заранее всё знал! Выходит, он же всё и подстроил! Не понятно ещё и другое, причём тут Вася?»
Опять зловеще каркнула ворона. В этот момент с опозданием объявился Кабанов, он кивнул Меньшикову из толпы, заросшей зонтами напротив.
Евгений снова уставился в одну точку: на мраморный чёрный крест с фотографией усопшего.
«Зачем Вася пошёл в то место? Что же он там делал? Каким образом, этот псих судья связан с ним? А главное, как теперь быть мне?»
Меньшиков улыбнулся краем губ, сдерживая эмоции, ему вспомнился эпизод из прошлого. В школе ему постоянно говорили одноклассники: «Завязывай дружить со свиньёй и кабаном».
«Как теперь быть мне? Когда тот, покупатель проституток, куда-то исчез, а, очнувшись поздней ночью, оказалось, что я не один. Бродячая кошка с перерезанным горлом составляла мне компанию, а ведь на её месте мог быть я...» – купался Евгений в собственных мыслях, отстранённым взглядом смотря на закончившиеся похороны.
К Меньшикову подошёл Кабанов.
– Здорово, Жека, – пожал он руку журналиста. – Отбегал Васёк, отбегал! – констатировал Илья с некоторой грустью. – Хоть мент был, а всё равно жалко его...
– У каждого своя дорога, – ответил Меньшиков, закуривая. – А ты молодец, здорово всё устроил, государство бы на такие похороны не потратилось бы.
– Да что там, для друга не жалко, – отмахнулся Илья.
Моросило. Меньшиков подходил к своему жёлтому «Мерседесу» желая поскорей уехать, как его окликнула вдова.
– Мой Вася незадолго до смерти предупредил меня, чтоб в случае какой-нибудь беды эта вещь попала к тебе, – она незаметно передала Евгению горчичного цвета запечатанный конверт. Журналист спрятал его в карман чёрного плаща,
Гибкие линии дождя, извиваясь, стекали вниз, облизывая ветровое стекло «Мерседеса». Тяжёлое небо не собиралось упаковывать свои чемоданы ближайшее время.
В конверте находился вырезанный кусочек карты пензенской области, где несколько стрелок указывали направление в сторону села Золотарёвка и неизвестно почему вырванная страница из Библии с подчёркнутой цитатой: Но ангел господень ночью отворил двери темницы.
«Так... Понятно, что ничего непонятно... – задумался мужчина. – Вася, конечно, знал моё детское увлечение разгадывать всякие загадки с ребусами, но это уж слишком. Что он этим хотел сказать? Куда ведут стрелки? Очевидно в лес. Лес, он есть лес, чего там такого необычного? – рассуждал про себя репортёр. – Если только в этом лесу каких-нибудь чудес не творится, то лезть в него не стоит... Но всё-таки Вася явно хотел, чтобы я туда отправился! Ехать, не ехать, ехать, не ехать?... – судорожно гадал Евгений, потом достал из кармана пяти рублёвую монету. – Сейчас посмотрим, орёл – еду, решка – нет!» – он ловко подкинул пятак в воздух, тот, повертевшись, упал на ладонь решкой.
– Чёрт! Ну не судьба, – заявил вслух Меньшиков, завёл мотор и поехал домой.
Дверь ему отворила его прекрасная спутница. Донгмэй была легко одета в мужскую белую рубашку, один только вид соблазнительных ножек заставлял волноваться.
– Тебе идут мои вещи, – улыбнулся Меньшиков, обняв её. Она, оказавшись в нежных объятиях, легко запрыгнула на него, обвив ногами, одарив сладким поцелуем. Евгений не прекращая целоваться, прошёл с ней до первого дивана...
Электрический свет покрывал всю комнату, ласково касаясь изгиба обнажённой спины китаянки, она, лёжа на животе, учила свои лекции. А её мужчина прикрытый одним синим полотенцем на талии, сев за рабочий стол, разложил перед собой приобретённые вещи: карту с маленькой страницей. Может быть, в другой ситуации Евгений неотрывно любовался бы роскошными формами азиатки и гладил густые смоляные локоны на аккуратной головке, лёжа рядом, но теперь ему не давали покоя подчёркнутые неровной линией таинственные слова на вырванном листе из деяний святых апостолов: «Но ангел господень ночью отворил двери темницы».
– Чертовщина какая-то... – пронеслась мысль в голове репортёра.
«Ангел... почему? – ему сразу вспомнился знакомый ангел. – Темница... причём она здесь? С какого боку начать отгадывать эту загадку? Возможно, всё станет ясно, если я соединю воедино обе подсказки?! – Меньшиков устало отёр рукой лицо... – Понятно что надо сделать. Завтра как только улажу все дела в библиотеке, не буду терять время. Сразу отправлюсь на эту маленькую экскурсию».
Ласковое прикосновение женской руки отрезвило Евгения, он даже вздрогнул от неожиданности.
– Что-то случилось, дорогой? Ты так напряжён сегодня? – обеспокоилась китаянка, заботливо на него смотря. Меньшиков расцеловал её ладошку.
– Просто обстоятельства такие, детка. Не обращай внимания, это пройдёт.
– Хочешь, я приготовлю тебе особенный чай, успокаивающий? – улыбнулась девушка.
– Давай, – согласился Евгений, и Донгмэй ушла на кухню.
Журналист взяв в руки мягкий карандаш, принялся неосознанно водить им по большому блокнотному листу. Получился тяжёлый образ неизвестного человека, держащего весы правосудия на вытянутой руке.