Шрифт:
Глава 1
Владимир Корсаров в одиночестве сидел за круглым столиком любимого ресторана, застеленным розовой скатертью. Приятная лирическая мелодия, творение живого оркестра во главе плачущей скрипки, окружила и убаюкала его с головой. Владимир был печален, грусть отражалась в глубоких серых глазах, он всегда был печален в этот день...
Мысли унесли мужчину крепкого сложения далеко-далеко в осень, к маленькому, темноволосому симпатичному мальчишке, одиноко пускавшему примитивные самодельные кораблики в большой давнишней луже, которая благодаря детскому воображению стала бескрайним морем. Снова раздался густой,
Наверное, этот страшный пёс не собирается пока возвращаться к дому, так что можно ему особо не бояться. И вообще, скоро придёт с работы его мама. Она как всегда, принесёт что-нибудь вкусненькое, с ней так хорошо, спокойно, совсем не страшно.
Вот, наконец, настал счастливый момент, стройная, красивая женщина, идущая с остановки, помахала сыну свободной рукой, в другой она держала тяжёлую хозяйственную сумку.
– Ура! Мама, – обрадовано воскликнул Володя, дёрнувшись с места, чтобы добежать поскорее до неё.
Но тут же остановился, словно парализованный. Огромная соседская собака бешено налетела на молодую даму, сходу вцепившись ей в руку. Не-ет, всё оборвалось в детской душе. Гигантский кобель с рёвом начал рвать на куски одежду. И посреди пустой улицы не было никого, кто мог бы отогнать эту тварь. А маленький, напуганный до смерти мальчик звал на помощь, срывавшимся тонким голоском. Кричал, обливаясь слезами: «Мама, мамочка...». Ротвейлер, вцепившись мёртвой хваткой убийцы, повалил свою окровавленную жертву на землю. Мальчика парализовало обстоятельство, в котором был бессилен, он в истерике, заливаясь слезами, яростно кричал: «Помогите». Пёс принялся рвать куски мяса из горла и лица женщины, очень скоро её кровь залила асфальт.
Володя в оцепенении смотрел, как жуткая псина, оторвавшись от безжизненной «куклы», уставилась на него. Её бешеные глаза сверкнули жаждой убийства, пёс зарычал, уже было собравшись прикончить маленького свидетеля трагедии. Ротвейлер подался навстречу, оскалив злобную морду, с которой стекала кровь. А Володя в ужасе хотел спасаться бегством, но ноги отказывались двигаться.
В этот момент из-за угла выбежала большая рыжая бродячая собака, внимание жестокого убийцы переключилось на незваного собрата, что-то щёлкнуло в остервеневшем мозгу псины, и он кинулся на явившегося беднягу. Тот, заскулив, побежал прочь, но в диких глазах ротвейлера читалось неизбежная мысль: бесполезно удирать, ты всё равно не уйдёшь от меня. Дьявольская псина скрылась точно также молниеносно, как и появилась.
Володя чувствовал, что земля уходит из под ног, в глазах потемнело, мальчик упал; потерял сознание, раненная детская душа не выдержала пережитого ужаса.
Осиротевший ребёнок в слезах рассказывал щупленькому участковому, как всё случилось, назвав хозяина собаки. Мент, услышав имя владельца, поменялся в лице, хмуро выслушав показания мальчика, кинул пару успокаивающих слов, и быстро ушёл...
Володя бежал, оглядываясь на холодные стены детского дома. Ему во что бы то ни стало, надо забрать самую дорогую на свете вещь – любимую фотографию мамы, оставшуюся в старом жилище. Но как только мальчик приблизился к заветной цели, внезапное появление из-за порота человека в милицейской форме с тремя большими звёздами на плечах, заставило его отпрянуть в сторону. Огромный кобель
И, несмотря на то, что мальчик быстро спрятался за раскидистом деревом, ротвейлер продырявил взглядом его убежище. Бешенство сверкнуло в звериных глазах. Чудовище рванулось на запах жертвы. У Володи сжалось сердце, когда строгий окрик начальника РОВД заставил повиноваться злобную тварь...
– Извините, вы ещё что-то желаете? – поинтересовалась официантка.
Корсаров коса взглянул на девушку.
– Счёт мне.
Глава 2
Жизнь может быть счастливой, может быть светлой, и радостной, но что поделаешь, если в душе беспроглядная темнота? Освободи её и перенеси на холст, тогда возможно тебе станет немного легче. Пусть вместо души кричат краски, пусть они скажут то, чего никогда не скажут слова. Молодой художник создавал непроглядное небо, в котором отсутствовало солнце; наступало затмение. Евгений разочарованно откинул кисть в сторону, всё не так, всё плохо. Его состояние было намного сложнее, чем то, что сейчас появилось на незаконченной картине. Он отёр лицо...
«Надо закурить, потом выпить, тогда будет легче!»
Закурить? На полу просторной художественной мастерской уже ступить было нельзя, чтобы не наткнуться на пустую, измятую пачку из-под курева. Так много их валялось. Ну да, не в привычках нашего художника обращать внимание на бардак и на дурацкие, надоевшие надписи на пачках сигарет, о том, что курение вредит нашему здоровью. Евгений Меньшиков расслабленно задымил очередную сигарету, прищуривая правый глаз, единственная лампа, тускло освещавшая неухоженную обшарпанную комнату, казалось, теперь сосредоточилась на нём одном, поливая тёплым электричеством.
«Господи, как тошно!» – подумалось Меньшикову, он прицельно откинул дымившийся бычок в помятое ведро, уже наполовину полное. Кашель пристал.
Медленно подошёл к широкому окну, за которым давно бушевала ночь. На подоконнике вместо цветов стояли ряды пустых бутылок. Он налил себе прохладной водки, не закусывая, выпил. МАЛО! Опрокинул ещё, теперь за работу. Кисть снова заговорила на холсте, выводя свой узор. Творец покрылся холодным потом.
«Надо больше чувства, больше тьмы...» – колотилась мысль в воспалённом мозгу Евгения. Лишь спустя час он оценивающе посмотрел на готовое полотно.
– Хорошо, – прошептал художник, после чего обессилено опустился на стул, веки тяжелели, сон окутал его одеялом, приглашая в свой неповторимый мир.
Рассвет разбудил его словно будильник, мужчина приблизился к полотну. Оно скоро высохнет, это неплохо, на днях состоится выставка в областной филармонии, а пока надо одеть картину. Евгений вынул из-за шкафа внушительно широкую раму, примерил.
«Наверное, будет смотреться», – решил он про себя.
Корсаров ехал в личном тёмно-синем «Мерседесе» неспешно переговариваясь с клиентом.
– Ну так, как порешим?
– Есть интересное местечко, весьма располагающее к нашему разговору, – раздалось на другом конце.
– Это где же?
– В филармонии.
– Что мы там забыли? – придирчиво спросил Владимир.
– Атмосфера хорошая, да к тому же люди интеллигентные шатаются. Там выставка проходит. А я по искусству заскучал.
– А я не ценитель, – резко отрезал Корсаров. – Но если ты хочешь, уж так и быть, поглазеем на картинки.
Телефонный разговор закончился и Владимир дал указание водителю направляться к месту встречи.